Грани сна [litres]

– И не боятся, что покусают? – спросила баба Нюра.

– А они жала не имеют.

– Никогда не слышал про таких пчёл, – удивился дядя Ваня.

– Я и сам не слышал. Их теперь, наверное, нет.

Женщины засмеялись. Мамочка вытирала глаза от выступивших слез:

– Ну, Лавр, иногда такое скажешь… Наплёл нам про пчёл, а сам о них и не слышал.

– А хотите, я вам завтра приготовлю настоящую еду американских индейцев? Только нужен перец. Не этот ваш, горошек чёрный, а настоящие, сладкие перцы.

– Где ж их взять? – удивилась мама.

– Я такие последний раз в шестнадцатом году ела, – вспомнила Дарья Марьевна. – А ныне все полки в магазинах завалили крабами по 77 копеек банка, а сладкого перца нет! Как это странно.

Когда мама уже готовилась ко сну, он выпросил у неё ключи от библиотеки. Сначала надёргал себе томов из энциклопедии, читал про Америку. Представления учёных о жизни индейцев до нападения на их земли европейских захватчиков оказались весьма поверхностными, наивными, если не сказать глупыми. Прочитал и про американскую пчелу: точно, её вытеснили европейские пчёлы. Поискал великого художника Эдуарда Гроха, которым, по рассказам его альтер эго Стаса, тот стал в XVIII веке – не нашёл.

Пролистывая газеты последних лет, Лавр понял, что попал в другой мир! Он и так-то это подозревал. И ладно, что клеёнка на столе другая. Что Зину не знает никто из его семьи, да и сама она, скорее всего, не знает его. Что Лина оказалась незамужней. Но изменилось и кое-что поважнее! В этом мире – судя по газетам – враги народа засели во всех дырах. План по их вылову стал едва ли не важнее пятилетних планов производства продукции.

Конечно, было огромное количество элементов, сходных с той жизнью, которую он знал. Продолжалось возведение промышленных гигантов. Наука достигала новых высот. На автомобильных заводах выпускали всё больше машин. Культурная жизнь била ключом: граждан призывали подписываться на иностранную литературу и посещать художественные выставки; живописцы и скульпторы воспевали бодрость духа здорового нового человека, в соответствии с популярным плакатом: «Жить стало лучше, жить стало веселее». В страну валом валили западные туристы, их были тысячи и тысячи.

И одновременно шла битва с врагами! Будто из ниоткуда вылезли на свет мерзавцы, недовольные успехами страны. Воровали, шпионили, вредили. Почему? – думал Лавр. Неужели это я испортил что-то, когда был в XV веке? Вроде старался жить тихо. А три десятка лет вообще провёл на другом континенте!

Просмотрел книги, посвящённые эпохе Великого князя Василия Тёмного. Были у него опасения, что непонятные изменения в его современной жизни произошли оттого, что он изменил ту эпоху, повлияв на князя-подростка. Но нет, всё оставалось, как он помнил: войны с казанцами в целях борьбы с практикуемой ими работорговлей, войны с родичами за власть, ослепление; введение автокефалии, когда по приказу Василия митрополитом избрали русского епископа Иону без утверждения в Царьграде. Нигде не упомянут он сам, боярин Лавр, столь много сделавший для укрепления крепостей…