На заре новой эры. Автобиография отца виртуальной реальности

Военные и спецслужбы

Сначала я с недоверием относился к военным контрактам, и не без оснований – большинство из нас считали себя пацифистами. Но меня также беспокоило и то, что компании, работающие по оборонным контрактам, попадают в замкнутый круг, который не позволяет применять творческий подход. Контракты жестко оговаривали цели, которые мы должны были достичь. Но виртуальная реальность была настолько новой, что мы никогда не знали заранее, куда в итоге придем. Все было сумасшедшим прыжком в неизвестность.

Несмотря на все сомнения, мы научились действовать так, как будто знали, что делаем, и подписали несколько контрактов с Агентством перспективных оборонных исследовательских разработок и другими военными организациями. В рамках этих контрактов мы создавали безумные вещи, совершенно беспрецедентные по тем временам, но я до сих пор не могу рассказать об этой работе.

По мере общения с военными мое уважение к ним росло все больше. В этой среде хватало невероятно великодушных и умных людей.

Но я также наблюдал, как гипнотически действовали на их умы высокотехнологичные устройства. Я беспокоился о том, что мы считаем наших военных более компетентными, чем они есть, но не знал, как внятно сформулировать свои сомнения, чтобы меня поняли правильно. Мне все еще сложно применять такие оговорки по отношению к людям, любящим технологию. Каково бы ни было отношение людей к пацифизму, никто не хочет, чтобы армия его страны оказалась недостаточно компетентной. Меня до сих пор беспокоит то, что высокотехнологичные устройства могут сбивать с толку.

Некоторые проекты состояли в визуализации сложных данных для лучшего их понимания. Что это были за данные, не скажу.

Если превратить сложные данные в виртуальное пространство – дворец, который можно обойти, или город, по которому можно погулять, – мозг лучше запоминает и больше замечает. До появления печатного станка во всех культурах мира существовало «искусство памяти», упражняясь в котором люди представляли себе место, где размещались их воспоминания. В Европе они называются чертогами разума[95]. Факты, которые нужно запомнить, можно развесить в красивых рамках по стенам воображаемых чертогов. Самый продуманный пример такой практики – у австралийских аборигенов, они называют ее Тропами песен. Наш мозг оптимизирован для запоминания рельефа. Обратив сложную структуру в территорию, мы ее покоряем.

Этот метод применялся и для помощи ветеранам войн, страдавшим нарушениями памяти. Так они могли принимать свои новые воспоминания с большей уверенностью[96].

Через военных мы познакомились со служащими правоохранительных органов. Совместно с ФБР мы разработали устройство, помогающее наметить потенциальные засады снайперов, которые могут стрелять в людей во время массовых мероприятий. Вне всякого сомнения, самой сложной частью проекта в те далекие времена было аккуратно перенести в компьютер модель города. В этом мы полагались на помощь геодезистов.