На заре новой эры. Автобиография отца виртуальной реальности

Самым известным устройством стала уже упомянутая здесь перчатка Power Glove.

Также мы создали замечательные прототипы пользовательской среды, которые никогда не появлялись на рынке и, возможно, никогда уже не появятся. В одном случае использовались старый компьютер Amiga с 3D-очками (похожими на те, в которых смотрят 3D-фильмы и которые намного проще и дешевле EyePhone) и перчатки Power Glove; эта среда была чем-то средним между пинболом и ракетболом. Но Amiga не хватало мощности, а ни один другой домашний компьютер, как оказалось, не мог работать с цветом. Сейчас, с появлением 16-битного изображения, пришло время возобновить проект.

Мы создавали прототипы игрушек. Наш плюшевый виртуальный медведь получил имя Ноздредамус – потому, что в его нос были встроены сенсоры, а еще потому, что наш первый логотип назывался Нос (буква V выглядела как глядящий вверх глаз, изображенный в профиль, буква P напоминала ушную раковину, а буква L была похожа на кулак с большим пальцем, поднятым вверх).

Созданное Янгом средство 3D-моделирования стало самостоятельным продуктом, первым инструментом 3D-дизайна на Mac, получившим название Swivel 3D. Его продали компании Paracomp, которая потом вошла в состав другой компании, Macromind, выпустившей первый редактор анимации для Mac. В конце концов результат их разработок под названием Macromedia купила Adobe, так что от VPL там почти ничего не осталось. Swivel до сих пор остается моим любимым средством разработки в 3D, хотя его не поддерживает ни один современный компьютер.

Инвесторы просили патенты, и мы оформляли патенты, но это всегда было спорным вопросом. С одной стороны, хакерский идеализм внушал презрение к самой идее интеллектуальной собственности. С другой – мы появились достаточно рано, чтобы получить патент на многие компоненты виртуальной реальности. Никто до нас не объяснял, как можно объединить множество людей в одном мире, связать аватары с человеческими движениями или взять в руки виртуальный объект так же, как реальный.

Мои друзья из хакерской среды очень не хотели, чтобы мы оформляли патенты на эти концепции, но инвесторы агрессивно настаивали на своем. Мы избрали интересный промежуточный курс.

Мы оформили заявку на патенты, но включили в нее весь исходный код в максимально возможных подробностях, чем свели на нет всю коммерческую тайну. С одной стороны, кто бы ни владел патентом, он мог дальше работать с кодом. Позже, когда Sun Microsystems приобрела VPL, именно это и произошло.

Но с другой стороны, мы передали знания о том, что мы сделали и как мы это сделали. Это означало, что любой мог узнать все, что ему нужно, и работать с нашей интеллектуальной собственностью. Продукт был одновременно и проприетарным, и с открытым исходным кодом.

Получилось ли у нас? Не все. Патенты оказались настолько ценными, что за них конкурировали; возможно, из-за этих конфликтов мы упустили какие-то возможности.