Охота на некроманта

— Лука, а зачем Павел поднимал детей? То есть я поняла, что ему нужно было прыгнуть выше головы и воскресить упокойника. И что с детьми проще. Тренировался, как на кошках? — спросила Настя.

— Нет. Он хотел поднять своих близких. Сестру и племянницу. Так что скорее испытывал методы в условиях, приближенных к боевым. Ну и справедливо полагал, что могут быть тонкости из-за массы.

— У него получилось поднять своих? — спросила Настя, наблюдая, как Егор двумя скупыми движениями сломал пару осин, каждая толщиной с ногу, уложил на землю рядом, сбросил на них свою уже разошедшуюся по швам куртку и кивнул Насте на импровизированный насест.

— Да. Получилось. Но не так, как планировалось. Сработал неучтенный фактор, — Лука высыпал на землю из карманов пробирки и занялся печатями, показывая, что пока сказал достаточно.

— А почему?..

Лука не дал закончить, прервал резким жестом:

— Давай потом, Насть? Мне сейчас как-то нужно упокоить гребаных вставших упокойников, а я не Павел, не Каин, не самородок из деревни Кукуевки, и понятия не имею, как к ним подступиться. И категория у меня не высшая.

Настя кивнула и села на куртку.

Ветер из холодного становился ледяным. Впрочем, оно было к лучшему — при минусе клиенты замедляются. Вдруг хоть чуть-чуть поможет. Но пока холод только заставлял прятать пальца в рукава и ежиться.

Лука комбинировал составы, ругаясь себе под нос, Егор стоял монументальной фигурой, как идол на границе древнего поселения. Присматривал.

Насте оставалось только мерзнуть и гадать, откуда Лука все знает, хотя она не успела ему рассказать ни про карту, ни про схемы в коттедже. Вряд ли Павел написал мемуары некроманта-ренегата и закопал на погосте, а Лука прочел. Директор и в коттедже-то оставил немногое. Распечатки схем без знания, куда именно их применяли, даже полиция приняла бы просто за серию рабочих экспериментов. Решили бы, что кому-то не хватило славы Петровского или что вычисляли, где зарыты некроманты, чтоб потом золотые гривны выкопать. Металл — не кости, не гниет.

Настя вспомнила круглолицего, всегда приветливого Павла и расстроилась. Директор ей искренне нравился. Может, из-за добродушного вида, а может, потому что был одинаково приветлив и с ней, и с фуриями. И не делал из мини-юбок табель о рангах.

Чуть погодя Настя поймала себя на том, что придумала для Павла уже три версии, оправдывающие его целиком, а в четвертой он даже выжил.

— Угу, и премию выписал,— буркнула она себе под нос, но на ее ворчание никто внимания не обратил.

Мертвые детки сползаться на сомнительную приманку не спешили. Да и возле Луки особо тоже не крутились — нечто мелькнуло на гребне холма, столкнуло вниз пару камешков и исчезло. Даже разглядеть не удалось. Видимо, детишки утащили Луку, когда он был для них максимально «горячим», то есть в процессе работы, а сейчас пара «холодных» упокойников аппетита не пробуждала.

Настя задумалась, осторожно ощупывая оставшуюся в кармане большую мощную печать. Во втором были еще три такие — чуть слабее, но более точечного действия. Уже с наложенными схемами и пропитанные составами. Если детишки действительно идут только на «горячих», то «холодная»­ Настя на насесте будет им нужна, как прошлогодний снег. Они попрут на Луку. Значит, ей нужно «разогреться» самой. И совсем в идеале — разогреть Егора. Пусть оттянет на себя внимание. Уж в способности костяного короля справиться с десятком мелких вставших она не сомневалась. Забавно, еще три дня назад при слове «вставший» ее озноб бил, а теперь она расчетливо прикидывает, размажет ли современный вставший некромант тысячелетних вставших некромантов. Прям битва года, жаль без ринга и кассы.