Охота на некроманта

Лука утер грязь со лба, еще больше ее размазав, и еще раз почесал зудящую от щетины челюсть:

— Если я правильно разобрал, то у нас два варианта — плохой и еще хуже. Или мы до самого утра упокаиваем Рассоху. Или мы звоним Каину, прикладная некромантия делает гигантский рывок вперед, упокойники начинают править миром. Паучат запирают в подвалах, нас тоже. За компанию.

Настя уже открыла рот, сама не зная зачем: задать вопрос или возразить, но остановилась. Происходящее следовало обдумать. С самого начала, когда она еще только шагнула на перекопанную, вывернутую Рассоху, внутренние ощущение оставались неизменными — усталость, какая-то безнадежная тоска, тошнота и головокружение. А вот сводящего желудок ужаса, который накрывал ее на Раевском, когда перед ней вставала в третью форму бабушка-филолог, не было и в помине. Страх рождали скорее неизвестность и ожидание неприятностей, но не бродящая вокруг стадом третья форма. Словно она не третья, а…

— Это же упокойники, да? — наконец робко сформулировала она вопрос и по очереди посмотрела на Луку и Егора. — Некроманты?

Егор не счел нужным отвечать, только сгорбился, Лука же коротко, рублено кивнул и полез в карман за чудом уцелевшим телефоном:

— Почти.

— Как это «почти»? — переспросила Настя, рассматривая, как безголовый валет осторожно ставит на землю третью ногу, потом бессильно оседает и прикрывает глаза — словно любые движения для него сложны, и после каждого приходится отдыхать.

— Ну ты же про студента-первокурсника не скажешь, что он хирург или юрист. Как выглядит настоящий вставший некромант, мы с тобой знаем — вон, ходит рядом, глаза мозолит, — на это замечание Егор только голову издевательски наклонил, будто волчара, прикидывающий, куда лучше цапнуть. — А это — дети.

— Дети? То есть вот те, которых тыщу лет назад поубивали?

— Верно. Тогда поубивали, сейчас — подняли. Прицельно. Тренировочно. Бедолаги с чего могли на себя массу набрали — много ли там за столько лет сохранилось, — вот и вышло... что вышло.

— А почему они не нападают? Они же вставшие. Тут же не важен возраст, важна только форма. Или с упокойниками все не так?

— Они не сами встали, от плохого настроения. Не зря же наш с тобой директор тут все лето ковырялся.

Настя про директора хотела переспросить подробнее, но Лука продолжил сам:

— Павел нашел способ, как убирать у них агрессию. Сломать сам механизм. С Егором оно не сработало. Для начала он раскатал поддельного сторожа, — Лука глянул в сторону вставшего недобро и продолжил, — только потом к тебе рванул. Но его прицельно не поднимали, зацепили краем. А тут четко: вытащил останки, поднял, ювелирно изъял желание размазать все живое, зафиксировал и присыпал обратно гравием. Про запас. Упокаивать не стал. Мало ли что… Может, вернуться хотел.