Запрет на безумие

– Он…– Тут она опомнилась и разозлилась – злостный манипулятор! – Ты дьявол, Лисандр! Я же сказала, дело не в мужчине!

– Правда? Тогда в ком? – продолжал невозмутимо интересоваться Лисандр, неторопливо обходя кровать.

– Ни в ком.

Все. Больше она ничего не скажет.

На долгую минуту воцарилась тишина. Лисандр за ней наблюдал – его взгляд прожигал со спины – однако ничего не говорил. А затем… затем рядом с ней прогнулся матрас – Лисандр взобрался на постель.

Она опешила. Что ты делаешь?! – хотелось крикнуть ей, но отчего-то промолчала. Что-то помешало хотя бы просто заговорить. Может, застал врасплох, вот и не успела сориентироваться, может, из любопытства, желая узнать, что будет дальше. А может, и не хотелось прогонять.

– Помнишь, я учил тебя кататься на лошадях? – спросил Лисандр, окончательно сбив ее с толку.

– Тебя заставили, – невнятно ответила Брина, не понимая к чему этот разговор.

– Вот не надо, – протянул Лисандр. – Мне нравилось тебя катать. Ты была такой маленькой…

– Ты кричал на меня и раздражался по любому поводу.

– Вовсе нет. Я же говорю, ты была маленькой, поэтому многого не помнишь.

– В том-то и дело: я была маленькой, и твое отвратное поведение было единственным, что я хорошо запомнила, поскольку оно отличнейшим образом подействовало на мою хрупкую детскую психику.

Лисандр не отвечал, вероятно, обдумывая сказанное. «Вот и думай, – хотелось огрызнуться ей. – Ты всегда был несносным».

– А помнишь то голубое кружевное платье, которое я для тебя купил? И как ты радовалась, когда увидела его впервые, что сразу же решила надеть?

Ооо, конечно же, Брина помнила! Оно было ее любимым! Первое длинное платье в ее жизни. Ей было пять или шесть, но надевая его, Брина чувствовала себя такой взрослой!

– А позже вечером ты оставил меня одну и ушел развлекаться со своими дружками. А мне было страшно, и я ревела, размазывая сопли по своему новому платью. – Она даже привстала и, возмущенная, обернулась к нему.

– Я вернулся скоро. – Лисандр сидел с вытянутыми ногами, облокотившись о розовые подушки, и смотрел на нее искрящимися глазами.

– К этому времени платье было безвозвратно испорчено.

– Это не помешало ему в последствие стать твоим любимым. Как ты бегала в нем по дому: дерзкая, хитрая, непослушная. А как развевались твои черные волосы длиной по поясницу!

– Я носила его, как постоянное напоминание тебе о том, какой же ты гаденыш.

– Ну конечно.

– Я не лгу.

– Не убедила.

Лисандр помолчал, затем тихо проговорил:

– Ты прижималась ко мне на похоронах родителей. Уже подростком. – Он как-то неловко поднял руку и положил ее Брине на плечо, сжимая его. Выражение чувств, показавшееся Брине фальшивым.

– А ты предал меня, да столь мерзким образом, – с обидой проговорила Брина и, сбросив руку, отвернулась.

– Ты же знаешь…

– Пожалуйста, давай не будем о твоем альтруизме.

– Алиса…

– Брина. – Как отрезала.

Ему пора уходить, она надеялась, Лисандр это понимает.

Снова тишина, но продлилась недолго. Лисандр поднялся и направился к двери. Уже на выходе Лисандр обернулся и проговорил: