Командир поневоле [СИ]

— Подлец, изменьщик! Пожалел значит! Бейте его девочки!

Из собственного шатра, в котором я уединился с вассалками, выбегать пришлось как есть, в кальсонах и рубахе на выпуск, босыми ступнями шлёпая по утоптанной земле полевого лагеря.

Следом за мной, с гневными выкриками, выскочила вся пятёрка и разъярёнными фуриями бросилась за мной, швыряясь на ходу проклятиями. Пришлось накрыть всё полем антимагии, чтобы не прилетело кому не тому. Ну а погоня продолжилась дальше, только теперь швырялись в меня всем остальным, что попадалось под руку.

А я ещё считал, что девушки меня поймут, когда рассказывал о трёх наёмницах, что покушались на меня. О том какие они на самом деле были несчастные и что им не хватало просто чуточку тепла. Наивный чукотский мальчик. Стоило им услышать моё обтекаемое объяснение про совместную ночёвку в лесу, как вся милота слезла с них как старая кожа, мигом обнажив истинную натуру этих махровых собственниц.

Тут мимо меня просвистело короткое копьё и я решил, что бег по прямой не самое удачное решение и принялся скакать как заяц, из стороны в сторону, чтобы сбить прицел погоне.

— Стой, гад, прелюбодей, блядун, шлюх несчастный! — орали они мне вслед, ставя на уши весь лагерь. Ничуть не смущаясь, что слышит их сейчас под две тысячи человек.

И не только слышит, но и видит, как уважаемого человека, старшего инквизитора, караульного Смерти, гоняют по лагерю как какого-то пацана.

Я попытался остановится, развернулся было, со словами, что может как взрослые люди обсудим всё спокойно, но в лоб тут же прилетело железным тазом выдернутым из рук какого-то решившего пойти помыться легионера, после чего меня повалили наземь и принялись пинать ногами.

Кое как вывернувшись, под ржач и улюлюканье многочисленных свидетелей, я продолжил свой забег между палаток, бодро заходя уже на второй круг.

Бежал я, гадая, что произойдёт раньше, устану я или успокоятся они. Но судя по фонтанирующим эмоциями двадцатилетним фуриям за спиной, до остановки мне было ещё ой как долго.