Командир поневоле [СИ]

И магическую дуэль не устроить, они в более выгодном положении. Хоть тысячу магов пригони.

Тут нужно было что-то посерьёзней, что-то более ультимативное.

Внезапно сзади послышался какой-то странный рёв, и лязг, словно на холм взбиралось неведомое железное чудище. Обернувшись, я глянул туда и обомлел, застыв соляным столбом. А когда отмер, только и смог, что одновременно завистливо и с восхищением выдохнуть:

— Ну Глушаков, ну сукин сын!

А тот, лыбясь во все свои тридцать два зуба, высунувшись из люка, подрулил ко мне и заглушив двигатель, вылез по пояс и подбоченясь, гордо поинтересовался:

— Ну как тебе аппарат?

А я медленно поднял вверх большой палец, не в силах вымолвить что-то членораздельное. Просто потому, что передо мной стоял танк. Самая натуральная, классическая, я бы сказал, тридцатьчетверка, с шестигранной башней и мощным орудием калибра миллиметров семьдесят-восемьдесят на вид.

Забравшись на корпус, восхитился вновь:

— И командирская башенка?!

— И башенка, — с улыбкой подтвердил Сергей.

— И когда только успел, — я с любовью огладил крашенный зелёным металлический борт, с любовно выписанной кистью сбоку башни красной звездой.

— Начал сразу как с султаната вернулись.

Забравшись обратно в танк, Глушаков завозился внутри, а затем распахнул люк сверху башни:

— Залезай.

Дважды упрашивать меня не пришлось и я нырнул в металлическое нутро танка, усаживаясь в командирское кресло.

— Держи, — протянул мне Глушаков шлемофон, такой же как у себя на голове, сам он вновь занял место мехвода, положив руки на рычаги. Примерив обновку, я услышал в наушниках чёткий голос товарища и, не удержавшись, спросил:

— Серёг, может бахнем?

— Обязательно бахнем, но чуть позже, — рассмеялся тот в ответ, — сначала надо потренироваться.

Это была, конечно, не совсем та тридцатьчетверка, что в нашем мире. Было бы глупо просто копировать давно морально и технически устаревший танк, тем более имея в наличии такой ресурс как магия.

Внутри танка было куда просторней, органы управления эргономически выверены, прицельные приспособления и пульт для ведения стрельбы напоминали что-то этакое из намного более поздних образцов бронетехники.

— Ну что, поедем опробуем эту ласточку? — предложил Глушаков и я с радостью согласился.

Пристегнулся, а затем, резко вспотевшими от волнения ручками схватился за рукоятки управления, большим пальцем любовно огладив кнопку спуска. Нажимать не стал, вдруг заряжено. Пусть ствол и смотрел в сторону вампирской столицы, но раньше времени предупреждать их о подобном оружии не стоило.

Покатались мы отлично, выползал я из люка выжатый как лимон, но зато намётки плана уже кое какие по прорыву в город вырисовались.

Местные легионеры, когда мы лихо припарковались у основного входа в полевой лагерь, косились, конечно, на стальную махину на гусеницах, но излишнего любопытства не проявляли. Оно и понятно, Глушаков — маг, я — инквизитор, в дела ни тех, ни других, лезть не рекомендовалось, иначе контрразведка мигом к себе в застенки выдернет и ласковым голосом будет спрашивать, к чему подобный интерес.