Командир поневоле [СИ]

— Богов мы тоже убивали, — пробормотал я, вновь вскидывая автомат.

— Ты?! — внезапно увидел он меня и я вспомнил, что нахожусь в своём истинном обличье, не прикрытый больше иллюзией.

— Я-я, — ответил ему, продолжая стрелять.

Неплохо справлявшееся с обычными вампирами герцога, это оружие лишь слегка ранило, прожигая только верхний слой кожи. Впрочем, тоже мало приятного.

А затем мне резко поплохело, когда вампир, не обращая больше ни на кого внимания, бросился за мной. Понимая, что в прямом боестолкновении я ему солью сразу, слишком уж неравны уровни, я горным козлом принялся скакать по камням, кидая в мчащуюся на всех порах за мной тварь, всё что попадалось под руку.

— Паша, держи! — услышал я выкрик Вигира, когда он что-то швырнул мне.

Выхватив это что-то на подлёте, я внезапно понял, что это моё артефактное адамантиновое ведро, неизвестным образом покинувшее инквизиторские лаборатории, где над ним безуспешно колдовали лучшие умы.

— Ну вот теперь поиграем, — воодушивился я и принялся размахивать бесценным хоз инвентарём, отбивая удары бритвенно острых когтей, бессильно высекавших искры об крепчайший металл.

А вампир уже уставал, его скорость, такая недостижимая в самом начале боя, резко снизилась, видать внутренние резервы тела, подвергшегося перед этим взрыву, были совсем не бездонны.

К тому же остальные караульные не прекращали обстрел, раз за разом поражая десятками злых огненных шариков тело кровососа.

— Н-на! — влепил я ведром, изловчившись, прямо в гротескную морду, откидывая вампира от себя.

Тот зашатался, и я, вложив в удар все силы, засадил ногой прямо ему в грудь, сбрасывая с камней вниз, на брусчатку двора.

А следом, сминая рёбра, незамедлительно обрушился удар серебрянного молота, от поджидавшего удобный момент Вигира.

Так мы и гвоздили его лежащего вдвоём, ведром и молотом, пока небо не начало светлеть.

— Главное, — прохрипел парень, — не дать ему регенерировать и тогда светило его прикончит окончательно.

Ну а когда первые лучи коснулись боевой формы патриарха, та зашипела и стала, пузырясь, испарятся. А через пару десятков минут, всё, что от него осталось, было въевшееся в брусчатку пятно сажи. На которое, распустив шнуровку на штанах, я с чувством большого удовлетворения поссал. Остальные караульные незамедлительно присоединились ко мне в этом благородном деле, и скоро сажу смыло струями мочи почти без следа.

Пройдя по двору, я внезапно увидел тонкую женскую руку и рукав грубого выцветшего платья, торчащие из завала. В горячке боя не было времени подумать о людях, что жили в крепости, было важно только одно — убить герцога. Но сейчас, мысль, что кто-то может ещё быть жив из слуг и рабов, бросила меня туда.

Поднатужившись, я отбросил в сторону несколько камней, под которыми увидел мёртвенно бледную девушку, прислуживающую мне вчера. Уже холодную и не дышащую.

Ромада — вспомнил я её имя. Тяжело опустился на камни, рядом. Сжал ладонью её ледяную руку.