Любовь танцовщицы
- Автор: Молчанова Людмила
- Серия: Обычная любовь #2
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Любовь танцовщицы». Краткое содержание книги:
Она привыкла, что в ее мире все решают деньги, а женщины являются куклами или разменной монетой, с помощью которых зарабатывают еще один миллион. Она хотела доказать, что является личностью, способной самостоятельно принимать решения, а не безмозглой игрушкой в руках кукловода. Она всю жизнь пыталась вылезти из грязного мира спроса и предложений, где ставка - человеческая судьба. Но сможет ли она отдать себя в руки тому, кто способен сделать ее счастливой? Или окончательно разрушить и растоптать?
- Я не хочу носить твою фамилию.
Дедушка действительно бушевал. Брызгал слюной, источая злость. Как же, я посмела оскорбить его фамилию, а значит, и его самого. Не была бы родной единственной внучкой - убил бы.
- Ты мне надоела! Что тебе опять не хватает?! Чем на сей раз тебе не угодила фамилия?! А?!
- Всем угодила, - спокойно ответила я, с трудом заставляя себя не двигаться, пока дед бегал вокруг меня разъяренным быком. - Но мне нравится моя. Я к ней привыкла. И менять не хочу.
- Да почему? - вырывая последние седые волосы, вскричал дед. - Ты специально меня злишь? Или это из-за матери? - нахмурившись, он посмотрел на меня с подозрением. - Из-за нее ты не хочешь менять фамилию своего отца?
- Я его ни разу не видела, - безразлично пожала плечами и заправила мешающую темную прядь за ухо. - И мать его никогда не упоминает. Причем здесь он?
- А почему тогда? - взревел дед. - Ты моя внучка! Ты что, стыдишься?!
Он орал долго. Ругался, злился. Пока однажды я не сказала одну фразу, заставившую его от меня отстать.
- Даже без твоей фамилии я навсегда останусь твоей внучкой. В чем проблема?
Тогда он долго смотрел на меня в абсолютной тишине. В его взгляде виднелась...нежность, любовь. В моем не было ничего. Но с тех пор дед меня больше не трогал.
Спустя два с небольшим года после того разговора он умер в израильской престижной больнице от рака гортани. Врачи говорили, что организм сильно подкосила его бывшая работа. Ну, еще с тех времен, как он работал обычным батраком на заводе. Меня в тот момент рядом не было - я не выезжала из России, а дедушка уже как полгода не уезжал из Израиля.
И когда пришло известие о его смерти...я не плакала. Я не проронила ни единой слезинки и ни разу не одела траур. Ни разу. Даже нижнее белье специально носила ярких расцветок. О, меня обсуждали, за глаза, конечно. Говорили, что я избалованная бесчувственная тварь. Ни о чем не спрашивали только три человека - Алена, мама и Попов, с которым я, несмотря ни на что, продолжила общаться. В конце концов, я когда-то считала его своим отцом.
Мама, в отличие от меня, плакала. И искренне убивалась. Я этого не понимала.
- Он мой отец, Наталь, - всхлипывая, выдавила из себя мама, когда я спросила ее об этом. - И несмотря ни на что, я его любила.
- Всегда?
- Всегда. К тому же он все всегда делал для нашего блага.
Я могла бы поспорить, но не стала тогда ничего говорить. У меня началась свободная жизнь. По крайней мере, я так думала.
Чисто из принципа я дождалась звания мастера спорта и сразу же ушла из секции, демонстративно хлопнув дверью. Ушла работать в клуб, не обращая внимания на вялые запреты и ехидные смешки Манченко и причитания матери.
- Наташ, что это такое вообще? - мама умоляюще посмотрела на меня. - Дочь, я все понимаю, но...тебе даже восемнадцати нет.
Я флегматично пожала плечами, собирая косметику.
- Ерунда, через несколько месяцев будет. Да и потом, твой Геворг взялся спонсировать этот клуб.
Мама поспешно отвела глаза, и я обо всем догадалась.
- Это ты его попросила, да? Чтобы типа проследить за мной?
- А что мне еще делать? - она с отчаяньем начала метаться по комнате, заламывая руки. - Ты же не слушаешься никого. Ни меня, ни Геву, - я передернулась. - Ты упрямая и взбалмошная. Зачем, солнышко? Ты ради этого столько лет занималась спортом, старалась, тренировалась, чтобы танцевать...стриптиз в дешевой забегаловке? - она презрительно сморщила нос.
- Во-первых, это лучший клуб нашего города. Во-вторых, я не танцую стриптиз. Могла бы, конечно, но не буду, - поспешно добавила я, увидев, как мама побледнела. - В-третьих, ты что, забыла, чья я внучка? И дочка, если уж на то пошло? Меня берегут пуще яиц Фаберже, мам.
- Знаешь, - мама как-то странно посмотрела на меня, с какой-то эмоцией, что если бы она меня не любила, то я бы приняла ее за отвращение, - ты похожа на моего отца сильнее, чем думаешь. Такая же...
Я промолчала о том, что в этот клуб частенько приходит Манченко со своими "партнерами". Манченко приходит и постоянно арендует на всю ночь ВИП-зал, приглашая туда по несколько девушек за раз. Его друзья как-то раз заприметили меня, но трогать и уже тем более, приближаться не стали. Даже если дед и умер, унося с собой в могилу часть своего авторитета, его деньги остались в нашем мире, а они решали немало.
Дед же тоже постарался. Оформил все так, что Манченко не доставалось ничего - ни доли от доходов завода, ни самого завода, ни доступа к остальным делам деда. Я не вникала, но получалось, что годовую прибыль Манченко должен был делить с матерью, откладывая на ее счет половину заработанных средств, плюс он контролировал всю деятельность предприятий. А вся дедушкина недвижимость доставалась...моему мужу. Или же сыну моей матери, но она детей не хотела. Или не могла иметь, я точно не знала, мама не любила поднимать эту тему. Но детей у них с Манченко так и не появилось.
Одним словом, связываться со мной боялись, но заинтересованные взгляды бросали, так, на будущее. Ах да, вся собственность перешла бы в руки моего мужа после моего двадцатипятилетия. За этот пункт брачного договора я деда особенно сильно благодарила.
А в клубе...я растворилась в нем. Я поняла, что это мое. Место, где я могу уйти от проблем, окунуться в мир чувственности и ритма. И мне это нравилось...меня это завораживало и поглощало. Я бы ни за что не ушла бы и не бросила танцы в клубе.
Приходилось подстраиваться. Go-go - это не просто кривлянье и дерганья под музыку на танцполе. И с бально-спортивными танцами ничего общего. Я знала девушку, проработавшую всего две недели и ушедшую, потому что она элементарно не смогла растанцеваться в этом направлении. Хотя и фигура, и растяжка, и физическая подготовка была у нее лучше многих. Я же просто...влилась.
Мне нравилось изгибаться и извиваться в "стакане". Я могла лечь на поручни и держаться исключительно каблуками, а толпа рядом сходила с ума. Я закрывала глаза и подстраивалась под бешеные ритмы, чувствуя, как мое тело одна за другой захватывают волны азарта, риска, возбуждения. Мне нравилось танцевать в паре с кем-то, телом олицетворять и показывать секс. И мне уже неважно было, какой танцор танцует со мной сегодня рядом. Я забывалась в ритме и мне это нравилось.
Но все хорошее имеет особенность заканчиваться. Так и вышло. Все испортил Манченко. Я терпела, много лет терпела его наглое, хамское поведение, его барские замашки, его самого. Но когда он поднял на меня руку...это стало последней каплей.
Все началось вполне безобидно. Обычный вечер, который я проводила дома. Геворг, как ни странно, тоже оказался дома, хотя обычно он всегда находится в другом месте.
- Как дела в школе? - ленивым протяжным голосом спросил Манченко, и я невольно насторожилась. Обычно он не выказывал интереса к моей персоне.
- Нормально.
- Экзамены скоро?
- Да.
Манченко громко причмокнул губами, как будто пробуя мой ответ на вкус.
- Решила, что сдавать будешь?
- Да.
- А куда пойдешь учиться?
Я не выдержала и оторвала глаза от книги, пальцем проследив текст там, где остановилась.
- Слушай, чего тебе надо?
- Полегче, Наташа, не хами, - в его голосе прибавилось металлических ноток, а лицо посуровело. - Я спрашиваю, значит, мне надо.
- Зачем?
- Ты собралась спорить со мной? - прорычал он.
Это страшно. Серьезно. Это только в романах мужик может размахивать кулаками, орать и пытаться напугать героиню, а она, проявив чудеса героизма, устоит перед угрозами. И мало того, что устоит, злодей, увидев ее храбрость, передумает даже орать. В жизни по-другому. Когда ты сидишь рядом с рычащей, яростной тушей, от крика которой тебя пробирает до костей, ты чувствуешь только противный липкий страх и ужас. При всей моей браваде я не дура. И я боялась.