Любовь танцовщицы

   Он и внешне олицетворял это животное. Высокий, худощавый, но не худой, с бледной кожей, Андрей Сафронов привлекал к себе внимание. Светлые волосы он зачесывал назад, как будто прилизывал волосок к волоску. В первое мгновение он показался мне лысеющим, но присмотревшись, я увидела сильно выделяющийся вдовий пик. Выступающие скулы, серые глаза и чуть кривоватый нос, который, очевидно, не раз ломали, завершали картину. И даже язык не повернется назвать его симпатичным - такие мужчины не могут быть симпатичными по определению.

   И я постоянно ощущала кожей интерес Сафронова. К каждым днем только возрастающий, потому что я в упор не замечала его. Но мужчина ничего не предпринимал, и я тоже бездействовала. Наивная.

   Очень скоро Сафронов постоянно начал отправлять меня танцевать к ВИП-гостям, среди которых почти все поголовно были его друзьями. Иногда он оставался вместе с ними, иногда выходил, но я знала, что он наблюдает за мной.

   Подруге не нравилась работа в клубе. Вдобавок, Лёна, совершенно не привыкшая к здешним порядкам и атмосфере, с каждым днем становилась все злее и раздражительнее. И ей, как официантке, приходилось, в каком-то смысле, даже сложнее, чем мне. Все девочки-танцовщицы находились под охраной, их запрещалось трогать. Везде свои исключения, но перебравшего парня, вздумавшего бы распустить руки, просто вышвырнули бы отсюда. А вот официантки, девочки не менее симпатичные, постоянно сталкивались с тем, что их могли потрогать, сделать какой-то скабрезный комплимент или предложение.

   Чаще всего девочки отшучивались или умело избегали подобных разговоров, кто-то, конечно, не против был поразвлечься, но Лёна была слишком гордой, непривыкшей к подобному общению и обращению. Ее всегда оберегали, господи, да тот же Игорь - ему достаточно взглянуть на кого-нибудь и все, на Алену Алексеевну старались-то и не глядеть. А в клубе Лёна смущалась, краснела, что только подстегивало и так замутненное сознание парней. Очень часто она не сдерживалась, клиенты постоянно жаловались, Сафронов постоянно делал ей выговоры, всячески подчеркивая, что если бы не я - ее "сестра", то ей вообще этой работы не видать.

   Последней каплей стало сегодняшнее представление, устроенное посетителями. Я пропустила самое интересное и подошла только тогда, когда Лёна, не обращая ни на кого внимания, упрямо проталкивалась к выходу, распихивая всех на своем пути. Я поспешила следом.

   - Ален, ты куда? Лён, да подожди ты! Алена! В конце концов! Ильина!

   Лёна резко остановилась и повернулась ко мне лицо. Грудь тяжело вздымалась, щеки покраснели, а сама подруга практически излучала ярость.

   - Лён, что случилось?

   - Что случилось?! - немного истерично выкрикнула девушка. - Меня уволили! Что случилось! Да ничего!

   Она снова отвернулась и, опустив плечи, понуро пошла по тротуару, печатая шаг.

   - Из-за чего?

   - Нахамила клиенту, - буркнула Лёна, дергая рукав белой футболки. - А я и так-то...Эх, что теперь.

   - Ты? Нахамила? - я удивленно подняла бровь. - Да ты до последнего сдерживаешься! И что такого особенного случилось сегодня, чего не случалось раньше?

   - Я его облила, - со слезами в голосе ответила Лёна, шмыгнув носом. - С ног до головы.

   - Кого?!

   - Того парня.

   - За что?! - у меня от удивления открылся рот. - И что он такого сделал, что ты его облила?

   Алена поморщилась и отвернулась, внимательно рассматривая забор, мимо которого мы проходили.

   - За что...хам он. Начал лезть, гадости всякие говорить. Я и не выдержала - вылила на него коктейль. Потом он снова заорал, мол, я, вся такая только из деревни вылезла, испортила ему шмотки дорогие. Позвали охранника, Андрея Антоновича. Он меня за плечо схватил и потащил к себе в кабинет.

   - Он ничего тебе...не сделал?

   - Нет, - беззаботно отмахнулась Лёна, не придавая значения моему волнению. - Орал, конечно. Уволил. А еще, представляешь, сказал, что выплачивать мне ничего не будет. Сволочь! Даже чаевые забрал.

   Я сочувственно обняла ее.

   - Да ладно тебе, не расстраивайся. Могло все быть еще хуже. Сафронов мог заставить тебя возместить материальный и моральный ущерб.

   - Да этот молокосос до меня домогался! - взорвалась Алена, сбрасывая мою руку. - Я бы его не только облила...

   - Ты бы не доказала ничего. Клиент всегда прав.

   - Мне это не нравится, - подруга напоминала ежика. - Мне вообще не нравится это место. Как ты вообще работала у Гены? Да еще так долго?

   - А вот отвращение из голоса можно убрать, - беззлобно ухмыльнулась я. Хотя если бы кто-то другой задал мне вопрос с подобной формулировкой, я бы его убила. - Нормально работала. И сравнивать глупо.

   - Почему?

   Я судорожно вздохнула и подняла голову вверх, не спеша с ответом. А красивое небо, у нас в городе другое было. Я не знала точно, как объяснить, но здесь казалось, что протяни руку - и коснешься луны. Хотя скоро должно рассветать.

   - Ну почему...давай подумаем. У нас я приходила, когда вздумается, уходила, когда хочу, танцевала, что хочу. И давай не забывать тот факт, что моя семья была официальным спонсором ночного клуба. Как ты думаешь, есть разница с тем, что имею я сейчас? - иронично поинтересовалась я.