Избранные произведения. II том

По правде говоря, Джастин больше не бывал в здании после того случая. Он работал в кампусе ночным сторожем в счет платы за обучение и с тех пор отказывался нести вахту в этом здании, даже не скрывая почему. А что толку скрывать? Он видел то, что видел, и юношеский максимализм подсказывал ему резать правду-матку. Да, он действительно изучал биографию Лавкрафта для своей диссертации по сравнительному литературоведению, посвященной писателям-фантастам с местным колоритом, и знал, что старинный особняк Лавкрафта выдернули с корнем и перетащили вверх по холму{145}, чтобы освободить место для здания Листа. Нет, он не был под кислотой, как утверждали скептики, изобретающие «разумное объяснение» любому контакту со сверхъестественным. К счастью, в те годы подозрения в употреблении наркотиков не делали человека парией, иначе вся университетская братия перессорилась бы. Довольно и того, что во всех пересказах, которые Джастин краем уха слышал на вечеринках, фигурировал ЛСД; еще неприятнее было напрямую выслушивать все ту же историю про «одного торчка» от незнакомых собеседников.

В любом случае Джастин не был под наркотиками и прекрасно запомнил, как все было. Примечательно, что призрак повел себя, в точности как ему полагалось. В полночь Джастин обходил здание дозором, облачившись в мешковатую синюю форму, и вошел в ту самую комнату, где через много лет устроили выставку его работ. Рельсовые светильники были выставлены на минимальную мощность и едва рассеивали мрак; окон в помещении не было.

Из темноты кто-то вылетел и чуть не столкнулся с Джастином, но в последний момент развернулся и быстро зашагал прочь. Джастин разинул рот и встал как вкопанный. Нарушитель еще раз подошел к нему и умчался. Со второго раза Джастин разглядел короткие волосы с пробором слева над высоким лбом, тонкие губы — рот казался маленьким при сопоставлении с внушительным подбородком — и сухопарую фигуру в костюме тридцатых годов, белой рубашке и черном галстуке. Сходство с фотографиями Лавкрафта на пожелтевшей газетной бумаге, сделанными в неформальной обстановке, было бесспорным.

Выражение лица выходца с того света, как и его стремительная походка, говорило о смятении и ужасе. Вполне естественно для человека, который оказался в унылом зале вместо своей уютной гостиной, для человека, который никогда не верил в потусторонний мир и вот внезапно стал одним из его обитателей. Дрожа, Джастин достал фонарик из чехла на поясе и кротко (он надеялся, что еще и сочувственно) спросил: «Что вы здесь делаете?»