Всемирная история. Древний Китай

В труде пять разделов: «Основные анналы», «Хронологические таблицы», «Трактаты», «Наследственные дома» и «Жизнеописания». При этом первый и последний разделы можно считать основными, но все они так или иначе связаны между собой. Особая роль в этом труде отводилась Конфуцию, описанию его рода и учения.

Автор пытался уяснить законы взаимоотношений Неба и Человека. Сыма Цянь принимает идею цикличности исторического развития, что сближает его умозаключения с теориями его учителя Дун Чжун-шу о взаимодействии сил инь-ян и «пяти элементов». Дун Чжун-шу, переосмыслив учение Цзоу Яня, писал, что Небо установило три правления: черное, белое и красное, которые соотносятся с тремя нравственными качествами: преданностью, почтительностью и культурой. Каждая династия возникает на основе полученного Небесного мандата и соотносится с одной из трех форм правления. При смене правления династия должна поменять столицу, поменять цвет официальных одежд, эру летоисчисления и т. д.

Однако Сыма Цянь неоднозначно трактует концепцию Небесного повеления, или Небесного мандата, объясняя им смену династий. Тем самым он противоречит своему же пониманию действия определенных законов и закономерностей развития, неизбежных изменений, согласно которому он стремится находить начала и концы, «наблюдать взлет и упадок». Ключевая идея его идеологических умозаключений – «центральное положение императора», который, однако, должен учитывать волю Небес. Но, с другой стороны, попытки правителя сопротивляться этой воле скорее будут бесполезны, и Сыма Цянь призывает правителя приспосабливаться к переменам обстоятельств, четко следуя закону «расцвета и увядания».

Исследователи также обратили внимание на то, что Сыма Цянь подробно описывает отношения Хань с хунну. Доминирующим в годы появления его «Исторических записок» стало понимание того, что оппозиция «Китай – варвары» часто соотносится с теорией инь-ян. Естественно, «варвары» относились к инь – «темному» началу. На основании этого им приписывались следующие качества: воинственность, низость, алчность и т. п. (впрочем, эти качества относилась авторами только к северо-западным «варварам»). В целом же «варваров» классифицировали по четырем сторонам света, указывая на «различие их пристрастий и желаний». Племена соседей, по мнению Сыма Цяня, были неодинаковы по своей природе. Однако еще более резко подчеркивались их отличия от «жителей Поднебесной». Традиционно у древних китайцев доминировали представления о принципиальной неравноценности их самих и народов-соседей. В ханьском Китае (как и многие столетия спустя) было распространено представление, будто каждому типу местности (принимая в расчет разные признаки, начиная от рельефа и кончая растительным покровом) свойственны особые «дыхания», «энергии» (ци). Так обозначался комплекс местных природно-климатических условий. Считалось, что «дыхания» влияют на психофизические особенности, этические характеристики, здоровье и длительность жизни людей данной местности. При этом предполагалось, что в каждой местности рождаются люди с соответствующими свойствами, и эти люди имитируют соответствующие «дыхания»: они «того же рода», что и эта местность. Исходя из этого, Китай обозначался как земля гармонии (поскольку он был пригоден для земледелия), а земля «варваров» – как «земля, с которой не прокормиться [земледелием]». Данные представления переносились на различия в моральном облике ханьцев и «варваров». «Варвары» в сочинениях китайских мыслителей лишались таких качеств, как человеколюбие, справедливость. Соответственно, они описывались в китайских книгах в следующих выражениях: как «повернувшиеся спиной к нормам поведения и взбунтовавшиеся против них», «наносящие губительный вред», «строптивые и супротивные», «не следующие законам», «ведущие себя как птицы и звери» и прочее. Существуют примеры, когда империя Хань, завоевывая «варварские области», вводила штрафы для местных жителей за следование иным традициям, например за татуировки на теле. С политической точки зрения существование иного обычая считалось явлением второстепенным. Местные традиции объявлялись уделом людей ограниченных, им противопоставлялась книжная, всеобъемлющая просвещенность китайского мудреца. Впрочем, Сыма Цянь позволил себе несколько раз менять эту общепринятую картину и описывать «мудрость» вождей варваров (например, вождя хунну Маодуня и других), если они оказывали отчаянное сопротивление или вынуждали ханьцев заключать с ними мир, вступали с ними в мирные взаимоотношения.