Дейлекронт: дитя чернильной течи

– Возможно, ситуация обстоит гораздо глубже. А что насчёт вашего друга?

– Мидек не предал бы меня.

– Вы уверены? – с неким сомнением спросила Джелен.

– Может он и совершал ошибки, но предательство… Предать меня, значит предать государство, а этот человек был готов на всё, чтобы Нильшерт воспрял.

– Вы говорите, что он убил вашего сына. Разве это не предательство?

– Я знаю, что ему стыдно за этот поступок. Он не хотел заходить так далеко. В глубине души он хороший человек. Даже хорошие люди иногда совершают ошибки.

– Если пытаться оправдать плохой поступок тем, что человек хороший, тогда к чему эти понятия? Разве хороший человек не совершает хороших поступков, а плохой плохих?

– Мы не называем убийцу хорошим человеком, потому что он однажды подал милостыню и не говорим, что женщина плохая, когда один раз в гневе ударила сына. Не нужно судить человека лишь по одному поступку.

– Даже вас?

– В каком смысле? – не понял вопроса царь.

Девушка перестала ходить и встала перед ним, закрыв собой солнечный свет, льющийся из окна.

– Всю жизнь вы пытались защитить Нильшерт, а сейчас отдали его на съедение волкам. Можно ли утверждать тогда, что вы хороший царь?

– А у меня был выбор? Так или иначе Нильшерт станет местом неминуемого сражения. А с нашими силами мы сдадим всё земли за несколько дней и станем навсегда рабами севера, а то и вовсе сгинем как государство. Мы не победим без посторонней помощи.

– Рабство севера, вы без раздумий променяли на рабство юга.

– Всегда приходиться чем-то жертвовать и выбирать меньшее из дух зол. Это неизбежно.

Уж ей ли не знать этого. Джелен с грустными глазами посмотрела на Сотара. Он знал в чём правда и это делало его действительно мудрым царём.

– Приятно провести время, ваше величество.

После этих слов, она оторвала свои небольшие ступни от обсидиановой плитки и резко стала шагать в сторону выхода. Когда до слуха Сотара долетел скрип закрывающейся двери, он обернулся, чтобы убедиться, что на пороге действительно никто не стоит. Царь облегчённо выдохнул и погрузился в толщу воды с головой.

Утренний свет постоянно играл перед глазами и не давал полностью разжать тяжёлые веки. Эта ночь была длинной для всех. Далариен вальяжно расхаживал по площади крепости и пытался найти знакомые лица среди падших. Не среди своих. Каждого северного воина он знал в лицо. Знал по имени и сколько у него детей. Поэтому любой умерший в битве был невосполнимой потерей как для Версаха, так и для него самого.

– Что делать с трупами? – спросил один из приближенных.