Одесса — Париж — Москва. Воспоминания художника
- Автор: Нюренберг Амшей Маркович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Гешарим (Мосты культуры)
- ISBN: 978-5-93273-289-X
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Одесса — Париж — Москва. Воспоминания художника». Краткое содержание книги:
Книга снабжена широким иллюстративным рядом, который включает графическое и живописное наследие художника, а также семейные фотографии, публикующиеся впервые.
в адрес поэта Радимова: «Вы поэт говененький!»
Лидину заявил: «Вы видны только под большим микроскопом».
Богородскому угрожал кулаком, когда тот хотел выступить на диспуте «Мы и Леф».
Пикировка в мастерской Осмеркина, куда Маяковский ходил, чтобы часок посидеть в обществе жены хозяина:
— Осмеркин, помойте руки. Они у вас грязные!
Осмеркин терпеть не мог Маяковского.
2-й образ — мягкий мрамор.
Человек, носящий маску всегда, играющий актера.
Наигранный остряк. Цирковое остроумие. Позерство, которое часто его утомляло. Отсутствие тонко обработанных острот. Юмор грубый и наигранный.
Теперь весь его «диспутский» юмор не звучит, а если звучит — то бедно.
Он первый дал образ рабочего и красноармейца, написанных чистой киноварью.
Часто я наблюдал Маяковского во время раздачи плакатных тем (в Окнах РОСТА). Это был виртуоз. Беспримерный сочинитель. Нравились мне его стиль и ритмизация.
Казалось, что русский язык его любил и охотно ему подчинялся.
3-й образ — серый гранит Воля. Хорошо и крепко организованная. Весь интеллект был ею окрашен. Умение вести свое душевное, творческое хозяйство. Властная дружба с поэзией. Власть над словом. Изобретательство. Область, куда только он один мог проникнуть. Куда ни Брики, ни друзья, ни критики не могли пробраться. Характерно, что ум его в это время шел и развивался поэзией. Это был ум, рожденный его поэзией.
О работе в РОСТА:
Маяковский знал всех нас, как родных. Сразу писал — эти темы для Малютина, эти для Нюренберга. Редко бывало, чтобы его спрашивали, в каком плане, как делать. Единственное, что он давал в виде постскриптума — «сделать к 10 часам». А как и что, никогда не указывал, считая, что это дело художника. И он это очень уважал.
Когда Маяковский встречался на диспутах и в жизни с человеком, который больше его знал, то он очень осторожно отходил. Очень уступчив был в отношении этих людей. Если он встречал человека, который в совершенстве знал плакатное дело, то он сразу менял весь этот стиль, переходил на другие рельсы и перед нами был не тот Маяковский. Это было в его характере.
И вот такие отношения были между Маяковским и Черемных. Маяковский необычайно высоко уважал и чтил Черемныха, и очень уступчив был. И если Черемных говорил, что это нехорошо, то Маяковский редко спорил. Он как-то пассивно коррективы вносил.
О Лиле Брик:
На похоронах Маяковского, около крематория она мне высокомерно сказала:
— Если бы я была здесь, то этого бы не случилось!
Запись Лили в Книге отзывов на моей выставке:
«Когда мы (!) в РОСТА трудились…»
Как Лиля отнеслась к моей статье о Маяковском. Читала статью моя дочь Неля Нелина. Замечания Лили раздражали даже ее собственного мужа Катаняна.
Волевая женщина. Самоуверенная, эгоцентричная.
К Маяковскому относилась, по преимуществу, как наставница, воспитательница. Часто как сестра. Порой — как строгая мать.
Любила рекламу, хвастаться. Маяковский охотно подчинялся ее воле, ее вкусу, ее мере вещей.
При всех ее отрицательных сторонах характера и стиля она в жизни Маяковского часто и ощутимо играла роль положительную.
Выпады в последнее время против Л. Брик считаю работой людей неглубоких, не умеющих объективно разбираться в вещах. Они, по-моему, только пачкают Маяковского. Поэт этих «защитников» здорово почистил бы!