Тайное имя — ЙХВХ

— Так уж прямо.

— Можешь мне поверить. Или ты джеда (герой), или ты муха. А муха для того и существует, чтобы ее прихлопнуть. Слушай, что я тебе говорю. Со мной не пропадешь.

— Надеюсь, что и с тобой не пропаду. А без тебя так и подавно.

— Еще бы, у тебя большой опыт, закончившийся зинзаной (каталажкой).

— Мой верблюд тогда ринулся к колодцу…

— Теперь это называется «мой верблюд ринулся к колодцу»? Алекс говорит, что…

— Алекс… чтоб он был мне здоров, — Авшалом понимал: в пути нельзя болеть и нельзя ссориться. Он сказал примирительным и оттого фальшивым тоном: — Я спрашиваю себя, делал бы я то же самое, зная, что мне не суждено… — деланно сглотнул, — да-да, что мне не суждено увидеть голубую звезду над Сионом?

Лишанский приподнялся на локте. В мерцанье голубоватых звезд над Синаем лица его не разглядеть.

— А ты не задавайся вопросами, на которые нет ответов.

— Человек должен в себе разобраться.

— В этом я тебе не помощник. У тебя есть Сарра, врагам на зависть.

— Боюсь, друзьям тоже.

— А вот я не боюсь… — с вызовом сказал Лишанский. — Меня пуля не берет.

— Кого пуля не берет, по том веревка плачет.

— Ну, это уже целая процедура.

Авшалом ничего не ответил. Он стал рассеянно прохаживаться и невзначай удаляться к бедуинскому навесу, под которым девственным сном спало мультикультурное грядущее.

Люди некультурные под культурой понимают хорошие манеры, а люди культурные — искусство. Поэтому люди культурные не различают продукты культуры и произведения искусства — как не различают лиц в мерцанье звезд над Синаем. Стержневая тема произведений искусства — они же продукт культуры — это «культура и размножение». Представлена эта тема большетелыми красавицами в золоченых рамах или фигуративными изваяниями, которые в оны дни приравнивались к мерзостям вааловым. Но сыны Израиля, и первый из них Моисей, облизывались на мадианиток, словно там медом было намазано[135]. И никакие риски, никакие угрозы, расписанные с натуралистическими подробностями, никого еще не остановили. Все помнят Зимри, вождя одного из еврейских племен, — как он привел к себе нэкеву, по имени Козби, что означает «клейма негде ставить», дочь местного царька. Да еще в пост: мы сидели перед синагогой и плакали. И тогда один из кознов — Пинхас — возревновал о Господе: прокрался с копьем в руке к ним в шатер, когда они сострясали ложе: «вошел вслед за Израильтянином в спальню и пронзил обоих их, Израильтянина и женщину в чрево ее»[136]. А все почему? Всему есть объяснение в комментариях и мидрашах. Мало того что Ной в продолжение своего плавания буксировал на канате не то динозавра, не то мамонта, которого звали Реэм, он еще впустил в ковчег чету безбилетников. Вот как об этом рассказывает Талмуд. Некто хотел проникнуть на судно обманом — поскольку мы имени его не знаем, так и назовем: Обман. Но говорится, каждой твари по паре. Обман отправился искать себе пару. «Ты кто?» — спрашивает. «Я — Желание». — «Хочешь со мною спариться?» — «С радостью. А что мне за это будет?» — «Обманом я исполню любое твое желание». Так и взошли они на корабль — Обман и Желание.