Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II

Эрин посмотрела вниз. На лице не было страха или отчаяния, лишь смирение.

– Помнишь, когда мы были детьми, взрослые рассказывали сказки?

– Помню.

Это всегда были страшные сказки. Про лесных духов и великанов, пожирающих путников, про оборотней и драконов, про банши и дикую охоту.

– Была одна про богиню демонов-изгнанников с иссиня-чёрной кожей. Помнишь?

Про демонов-изгнанников, чья родина морское дно, и их богиню, древнюю, как сам океан и такую же безжалостную, любил рассказывать старший брат Эрин. Он пропал в пустошах семь зим назад.

– Домну.

– Да, – Эрин даже улыбнулась. – Мать Бездна и её дети. Что если это она призывает нас?

– Эрин, это сказки, – говорить приходилось наклонившись к самому уху. Он ощущал её волосы на щеке. Сегодня она выглядела лучше, только кожа стала ещё бледнее. Но в глазах рассыпались весёлые искры. Чему она радуется? Бэйл умер. И скоро подойдёт черед остальных. – Давай уйдём?

– И погибнем в пустошах? Нет, милый, здесь Отец Бернард защитит нас. Я уверена. В тот день, когда сгорела знахарка, мы пустили бездну в свои души теперь она зовёт. И только молитвы помогут противостоять зову.

Она стиснула его ладонь и потянула вниз по тропе. Пусть будет всё что угодно, но только вместе с ней.

***

Его разбудил крик. Он сел на досках, напряжённо вслушался. Кричал мужчина.

В разум вновь втекал шум, медленно, тягуче разливался по всему телу. Крик повторился, слышались шорохи и всхлипы.

Саймон повернулся, Эрин рядом не было. Он вскочил, натянул штаны и рубашку, и босиком бросился на улицу.

Деревня погрузилась в сумерки. Над океаном через облака пробивался закатный отсвет. Сколько же он проспал? И где Эрин?

Двери хижин были распахнуты. Тени толпились у церкви на вершине холма. Саймон побежал туда.

Они стояли к нему спиной, просто стояли и смотрели на стены церкви.

Внутри за закрытой дверью Отец Бернард молился. Слова прерывались стонами и хрипами.

Саймон подошёл к женщине, которая стояла ближе всех. Кэрри, жена каменщика. Он узнал её по копне рыжих волос. Правда, сейчас они слиплись в колтун. Он тронул её за плечо:

– Кэрри, ты… – и тут же отдёрнул ладонь.

На шее женщины пульсировали три разреза, их края раскрывались, обнажая красную плоть.

Она обернулась. Саймон отпрянул. Мутные, водянистые глаза, приоткрытый рот, блестящая натянутая кожа – от прежней Кэрри мало что осталось. Она разинула рот, но не издала ни звука. Лишь протянула короткую, раздутую руку в сторону океана.

Сердце заколотилось, забилось в груди, как рыба в сетях. Остальные не проявляли к нему интереса, а как будто дожидались чего-то. Или кого-то.

Саймон попятился, развернулся и побежал к землянке, выскочил на тропу, упал, смяв плетень.

Камни больно врезались в босые ступни. У обрыва никого не было. Он опоздал.

***

Он опоздал.

Или нет? Внизу, там, где на белом песке темнели силуэты лодок, он заметил одинокую фигуру. Она стояла по пояс в воде, раскинув руки. Вода вокруг светилась, будто в неё упала звезда.