С.нежное сердце. Книга первая из четырёх

– Да, я тоже проморгал… Не надо нам с тобой, Даш, ворон считать.

– Ворон?.. – Дочкина одноклассница поглядела на него с удивлением. – Я только на звёзды смотрела. А здесь зимой, наверное, ворон и нет никаких. – Она лукаво прищурилась. – Или вы надо мной шутите?..

Настала очередь удивляться Роману.

– Шучу?.. Это просто выражение… – Капитан сам не понял, то ли это он действительно подтрунил над девчонкой, то ли это она сейчас над ним смеётся. – Типа в семье не без таланта… Неужели не слышала?..

Даша пожала плечами, её взгляд убежал куда-то в сторону… в сторону ушедшей парочки. Посмотрев на них несколько мгновений, девушка чуть заметно вздохнула – пальто на её груди приподнялось и опустилось. Стакан горячего прильнул к розовым губам; выпустив облачко пара, Даша сказала:

– Старые выражения уходят. Новые приходят… – Её глаза вернулись к мужчине. – Пойдёмте?..

– Пойдём.

Роман зашагал первым и уже девушке, чтобы поравняться, пришлось его догонять. Птачек вновь попытался уйти в отрешённость… но не вышло. Тогда, отпив кофе, он решил найти какую-нибудь тему поразговористей. Пять минут назад безмолвие казалось чем-то естественны, но сейчас оно стало неловким. Пока он думал, о чём спутницу спросить, Даша подала голос сама:

– Спасибо вам, Роман Павлович, что про маму спрашиваете. Вы правда о ней беспокоитесь?..

До капитана дошло, что к нему обращаются. Повернув голову он увидел, что Даша шагает глядя на него. С такой близи её глаза обрисовываются ещё роскошнее… Пышные девичьи ресницы порхают выразительно широко! Мелкими брильянтиками на них сверкают крошечные снежинки. О Боже… Какая же она всё-таки мучительно красивая…

Прогоняя назойливую… и такую опасную мысль Роман сделал вид, что думает над ответом.

– А разве можно за человека не беспокоиться? – Он поднял брови. – Тем более ты говорила, что с твоей мамой всё серьёзно…

– Да… – Даша опустила нос. – Серьёзно… – И снова её взор поднялся: в глазах девушки вспыхнула готовность сказать то, что, возможно, говорить боязно. – Врачи считают, что для неё всё может кончиться плохо. Говорят, она может не выжить.

Сказано это было сдержанно… но Дашины очи, хоть она и старается смотреть с выдержкой, выдали её. Обращённые к мужчине девичьи зрачки расширились, как капнувшие на белое чернила. Начитавшийся когда-то книг по психологии Роман тут же подумал, что спутница переживает глубокое беспокойство и, возможно, страх. Стараясь принять вид поавторитетней и тон поуверенней он рассудил:

– Ну… мало ли что они говорят? – Он демонстративно скептически выгнул губы и двинул плечами. – Разве так бывает, что доктора никогда не ошибаются?.. Время покажет. Не хорони маму раньше времени, Даш, и не переживай: очень может быть, что она выкарабкается.

Сказав это Роман отвернулся и смотрел теперь только на дорогу; на спутницу он и не косился, просто глядел перед собой и держал лицо спокойным. Отпив кофе, Птачек выдохнул белое облачко… немного подождал… и только потом снова повернулся. Он увидел, что Даша бредёт с опущенным лицом, глаза её смотрят под ноги… однако на губах её лёгкий, еле заметный изгиб. В девушке больше не чувствуется горечи; прятавшаяся за выдержкой мрачность улетучилась.