С.нежное сердце. Книга первая из четырёх

– Обожаю театр! Это такое волшебное место! Мне кажется, быть актёром – это лучшее, что человек может в жизни! – Даша загляделась в одну точку; моргнув и будто опомнившись она перевела взор на спутника. – А вы, Роман, как считаете?..

Внезапно ветер взъярился, подул с дикой, злой силой! Зашумели качающиеся деревья, в лицо полетели комки снега! Закрываясь от кусачего мороза Роман постарался нарастающий гул перекричать:

– Ну! Весь мир театр, а люди в нём актёры! Каждый из нас в какой-то степени актёр! Это точно!

Ветер ударил ещё! Гораздо сильнее! Точно рассерженный ледяной гигант могуче вдохнул и теперь дует, страшно пуча щёки, старается сдуть мелких людишек! Даша не выдержала, закачалась – стакан выпал из её пальцев. Не в силах устоять она полетела на землю… но бала подхвачена. Выкинув и свой кофе Роман девушку поймал; развернул лицом к себе, прижал к груди и закрыл от ненастья, как зонтиком от дождя.

Вьюга ярится! Взбешённая, она окружила пойманных белым вихрем! Куда ни глянь – седой туман: ничего не увидеть и на вытянутую руку! Воздух пытается сорвать шапки, молотит; мороз щипает, кусает, но Роман стоит, прячет Дашу в объятиях, как орёл скрывает птенца за крыльями.

Угасло так же внезапно, как и началось. Ветер стих, снег опал. Снова воцарилось спокойствие, как в аквариуме. Роман перестал щуриться, поморгал – с ресниц слетел целый сугроб. И за воротник накидало – там тает и раздражающими стылыми дорожками стекает до поясницы. Ноги по колено в белой крупе. Птачек понял, что они в ней, как вкопанный столб. И оглушающая тишина…

Желая поддержать настрой он продолжил, словно никакой невзгоды и не было:

– Театр, конечно, это очень интересно! Можно сказать, что с театра пошло всё искусство.

Медленно, будто сонная, Даша подняла лицо – на Романа нацелились её необычно спокойные, но при этом чрезвычайно внимательные глаза. Голос её прозвучал удивительно ровно:

– Вы так считаете?..

Роман понял, что всё ещё держит девушку в объятьях. Да не просто, а она смотрит на него снизу вверх, и их лица так близки… Сохраняя, как способен, хладнокровие, он руки разжал и отшагнул. Став с громкими хлопками оттряхиваться он ответил:

– Да, конечно. Это началось давным-давно – наверняка ещё задолго даже до древней Греции. А ведь и там уже были свои цирки и театры… – Смахивая с плеч, топая и тряся головой капитан заметил, что спутница всё ещё следит за ним подчёркнуто пристально. Решив, что становится болтливым, он подытожил: – Каждый из нас актёр, в конце концов. Все мы в жизни играем какие-то роли.

С хитринкой Даша растянула губы. Приподняв подбородок она спросила:

– Это ваше мнение – оно профессиональное?..

Стряхнув с рукавов последнее Роман взглянул на девушку оценивающе: снегом почти не тронута, чистенькая. Уж и так он её закрывал, что и смахнуть нечего. Щёки Даши румяные. Губы почему-то опухшие и красные, словно она их кусала.

Птачек взял нейтральный тон.

– Если хочешь, то да. Мы в полиции постоянно сталкиваемся со всякими… эм… актёрами. – Он невольно ухмыльнулся. – Можно даже сказать, что мы всё время проводим глядя на людей на сцене, а иногда и сами выбираемся на неё, чтобы сыграть… как это называется?.. партию.