Прощание с ангелами

— Ты думаешь, он считает, что мы здесь окопались в безопасном тылу сражения за социализм?

— Я думаю, он счел бы свой уход оттуда слабостью, дезертирством. Он как-то сказал мне: «Большую часть своей жизни я вел нелегальную борьбу. И я мечтаю не бежать под сень спасительной легальности, а победить нелегальность. Мое место там. Мы должны показать, что мы существуем, должны противопоставить тяге людей к политической инертности свое беспокойство, заставить их присоединиться к нам независимо от того, какими будут последствия лично для нас».

Последствия лично для нас. Видно, и этот разговор Фокс завел не без задней мысли, подумалось Герберту. Впрочем, может, это так кажется, может, он придает словам секретаря значение, которого те не имеют. А ему именно сейчас важно выстоять, преодолеть слабость, ибо отступление было бы трусостью, бегством в спокойную заводь. Герберт ухватился за сравнение с Вестфалем. Он не хотел отставать. Человек — ничто без общества. И он, Герберт, не отступит, не покинет своего поста, на который поставлен. Так выглядит его свобода — сочетание исторической необходимости и желаний отдельной личности. А собственнический дух надо преодолеть, будь он трижды проклят.

— Слишком часто, — так начал он, без всякой видимой связи, по мнению Фокса, — слишком часто люди считают собственное «я» чуть ли не пупом земли. — Фокс хотел ответить, но вошла секретарша и доложила, что в приемной уже пятнадцать минут дожидается директор цементного завода.

— У этого только и разговору, что о бетонированных цехах, — сказал Фокс, покуда Герберт шел к двери. — Десять лет назад он составил себе идеальное представление о том, как должен выглядеть его завод, и нарисовал рабочим ослепительную картину — такая, знаете ли, социалистическая романтика. И с тех пор долбит одно и то же, с ума сойти можно. А теперь говорит, будто я растаптываю мечту его жизни, подрываю его авторитет у рабочих, будто он не смеет больше показываться на заводе. Это до того нелепо, что я даже смеяться не могу.

— Я поговорю с Томасом, — сказал Герберт.

— Между нами, этот Ридман либо идиот, каких свет не видывал, либо на редкость хитрая бестия. Он достаточно пробыл у нас, чтобы знать, как мы относимся к подобным высказываниям.

Фокс проводил Герберта до дверей, сказал, что пора бы им встретиться в домашней обстановке, и оба рассмеялись, не воспринимая сказанного всерьез.

Пока Герберт шел через приемную, поклонившись на ходу директору цементного завода, седому человеку с усталыми глазами, Фокс записывал себе в блокнот под рубрикой «Срочные дела»: «Позвонить председателю, поговорить о Герберте Маруле».