Мой генерал Торрихос

И ещё я восхищаюсь тем, как он подчинил свою славу писателя политической борьбе за справедливость в мире. Для многих знаменитых писателей их слава служит удовлетворению их тщеславия. Слава Гарсиа Маркеса подчинена более благородной задаче. Она сама по себе революционна. И потому Гарсиа Маркес и его слава шагают рядом: они — товарищи.

Лара Парада прилетел в Панаму безбилетным пассажиром — зайцем, — после того как довольно быстро мы организовали это. Я должен был встретить его в самолёте. Когда мы договаривались по телефону о том, как я его узнаю, он сказал, что у него на шее будет шотландских цветов шарф. Для прохладной Боготы это было нормально, для тропической Панамы — нет, но так или иначе героический колумбийский партизан прилетел в Панаму с шотландским шарфом на шее.

Потом мы привезли в Панаму его жену Росио и детей: Монику и Фернандо. Мой приятель Рохелио Росас поехал для этого в Колумбию, довёз их до приграничного порта Обалдия, куда я прилетел за ними на самолёте. Чтобы не было вопросов, я был в военной форме, ведь у них не было с собой никаких документов.

Помню, что всё прошло хорошо, мы взлетели и взяли курс на Панаму.

Рохелио сидел рядом со мной, держа на руках одного маленького Фернандо. Росио и Моника — сзади с горой чемоданов до самого хвоста. Бедные всегда возят с собой много вещей. Не потому, что у них их много, а из-за некой классовой солидарности со старыми, изношенными и скромными предметами, которые они ни за что и никогда не выбросят, даже если они уже им никак не служат. Это им кажется жестоким актом неверности по отношению к ним, и они таскают их всюду за собой.

Вдруг на высоте 10 тысяч футов со стороны Рохелио распахнулась дверь самолёта. Слава Богу, не так сильно. Тот же ветер быстро захлопнул дверцу. Но мы здорово испугались. Такой ветер мог бы и оторвать дверь, а потом разрушить хвостовую часть самолёта.

Встреча Рикардо и Росио была замечательной. Как это бывает у людей скромных и бедных, чувствующих друг друга по-настоящему глубоко. Без всяких объятий и показной мелодрамы. Они даже не поцеловались. «Как ты, чина?» — спросил Рикардо. «Нормально, негро», — ответила она. И всё.

Потом Лара Парада, Гарсиа Маркес и генерал как-то вечером встретились вместе, и я помню, что на этой встрече Маркес предложил Рикардо «перезагрузиться» в Европе. Сказал, что оплатит его пребывание для отдыха и образования в Париже, Риме, Лондоне или Мадриде… Рикардо ведь партизанил 9 лет в горах и 4 года отсидел в тюрьме.

Генерал согласился с Маркесом, но и предложил альтернативу — поехать жить в Коклесито. Ведь и для него, сказал он, было бы неплохо иметь там человека, которому он доверяет. И Рикардо согласился с этим.

Там, в деревне, он занялся выращиванием ананасов и охотой. Дружил со многими крестьянами, для которых он был венесуэльцем по имени Герардо Мартинес Росас, люди его любили, и он любил многих. Он хорошо сотрудничал и дружил с руководителем проекта «Коклесито» Уго Жиро и продолжал оставаться доверенным лицом генерала.