Михаил Катков. Молодые годы

В. С. Соловьёв признал отзыв автора «Метафизики.» слишком беспощадным. По его мнению, в «Очерках.» «виден писатель выдающийся». Однако попытка применить «потенции» Шеллинговой философии в такой области, где им нет никакого места, выглядела странной по замыслу и неудачной в исполнении, когда «весьма самоуверенно и бесцеремонно» подгонялся к ней исторический материал, без вникания в его действительное содержание и значение[454].

Бессвязной, хотя и блистательной в силе назвал статью Каткова B. В. Розанов[455].

Причина, почему мы так подробно остановились на характеристике исследования Каткова, заключается в тех методологических и содержательных особенностях высказанных научных подходов, которые более полно раскрылись во всей последующей общественно-политической и просветительской деятельности Каткова. Рассмотрение истории мысли как целостного единого процесса со свойственными ему внутренними противоречиями прослеживается уже в анализе идейного опыта греческих философов. «Возможности всего будущего обособления и разнообразия» на примере изучения идеальных моделей общества и государства демонстрировали приемлемые и неприемлемые пути развития, в том числе и для России.

Сам Катков в описываемый период продолжал оставаться адъюнктом Московского университета, но без определенной должности и жалования. Современники отмечают, что держался он с отменным достоинством, студенты выражали сочувствие его положению[456]. Шевырёв ходатайствовал удержать Каткова в звании исправляющего должность экстраординарного профессора при ученых трудах по случаю празднования в 1855 году столетнего юбилея Московского университета. Петербургский университет предложил Каткову должность адъюнкта по кафедре русской словесности, но тот отказался. Министр народного просвещения, когда ему сообщили о затруднительном положении Каткова, обещал подыскать Каткову место, которое «и вознаградит, и удовлетворит» его[457].