Право на одиночество
- Автор: Шнайдер Анна
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Право на одиночество». Краткое содержание книги:
Но размеренная жизнь заканчивается с приходом на работу нового главного редактора Максима Громова, первое впечатление о котором нельзя назвать приятным...
Отец поморщился. Да уж, «стыдно»… Я была готова убить его за то, что он так обидел мою маму.
– До сих пор не понимаю, как она смогла тебя простить, – буркнула я. – Я бы точно не смогла. Никогда в жизни!
Вскинувшись, я вдруг увидела, что папа смотрит на меня и улыбается.
– Ты – наша дочь, Наташа. И поэтому я искренне сомневаюсь, что ты в будущем будешь столь же принципиальна, как сейчас. Понимаешь, когда мы слышим чужие истории, читаем книги или смотрим фильмы, мы воспринимаем это… отвлечённо, что ли. А когда такое происходит в собственной жизни… Здесь всё видится несколько с другой стороны, дочка. Когда смотришь в глаза человеку, которого любишь, и знаешь, что он любит тебя и жалеет о своём поступке… Простить легко, дочка.
Почти то же самое мне сказала мама несколько лет назад, когда я плакала из-за Антона. Насколько похожими всегда были мысли и чувства моих родителей… Словно они – не два разных человека, а один, просто родившийся почему-то в двух телах.
Впрочем, возможно, так оно и было.
Я смотрела на отца, чьи голубые глаза смеялись, на его искреннюю улыбку, и поневоле тоже начинала улыбаться…
И в тот момент я почувствовала, что тяжесть наконец спала с моего сердца. Эта тяжесть поселилась там, когда мама рассказала их с папой историю любви. И отец, такой идеальный, вдруг увиделся мне совершенно в другом свете. Эгоистичного и холодного человека, который, не смущаясь, унижал любившую его девушку.
Но теперь, после его слов, смотря на его улыбку, я поняла, что больше не злюсь. Наверное, так же было и с мамой…
«Все люди ошибаются, дочка… Простить было легко».
– Я очень люблю твою маму, – тихо сказал отец. И пусть он улыбался, глаза его были серьёзными.
– Я знаю, – кивнула я. – А я люблю вас.
Прислонившись к холодному стеклу дверцы книжного шкафа, я повторяла эту фразу, как молитву:
– Я люблю вас… Люблю… Больше, чем я могла тогда себе представить.
Воспоминание об отце прогнало последний страх из моей души. Я больше не думала о предстоящей встрече с Громовым… Всё равно её не избежать, так какой смысл трястись?
Да и разве она имеет значение? Ничто больше не имеет значения. Ничто, кроме моих воспоминаний.
Вся жизнь – воспоминание… Наверное, так и становятся снежными королевами. Когда понимаешь, что потерял самое важное, что было в твоей жизни, в душе поселяется холод.
25
Утро первого сентября встретило меня запахом цветов. Он навязчиво лез мне в ноздри, когда я спускалась по лестнице и когда шла к метро, а в вагоне многочисленные школьники и их родители пихали свои букеты всем окружающим в лицо, и я закрывала глаза, лишь бы не видеть…
Два гроба и море цветов. Сладкий, тошнотворный запах бутонов роз, лилий, нарциссов, гвоздик. Каких только цветов там не было!
Ненавижу.
Настроение и так было не аховое, а после всех этих букетов испортилось окончательно. Поэтому в издательство вошла уже не снежная королева. Медуза Горгона, однозначно.
На работе ещё никого не было, кроме охранников, разумеется, которые поперхнулись своими приветствиями, наткнувшись на мой хмурый взгляд.
Я поднялась на наш этаж и, уже достав ключ от кабинета из сумочки, обнаружила, что он открыт. Это означало, что кто-то уже пришёл…
В нашем со Светочкой кабинете никого не было. Только количество сваленных на мой стол документов, книжек и папок с рукописями говорило о том, что ждёт меня сегодня настоящий трындец. И не только сегодня, судя по всему.
Я тихо прошла на своё место. Села, включила компьютер, прислушиваясь к звукам из кабинета Громова. Мой начальник там явно был – я слышала его тихие шаги.
Писем на почте было не очень много – значит, Света её всё же чистила, за что я ей при случае обязательно скажу спасибо. Теперь нужно разобраться в том, что вообще здесь без меня происходило… Ага… вот и отчёт по совещаниям…
Я так погрузилась в служебные документы, что не заметила, как открылась дверь кабинета Громова, и он собственной персоной оттуда вышел. Очнулась я, услышав его тихий голос.
– Наташа.
Я вздрогнула. Зачем-то вскочила с места, изо всех сил сжимая пальцами верхнюю книжку в стопочке с сигнальными экземплярами.
– Доброе утро, Максим Петрович.
Мой голос прозвучал спокойно, что не могло не радовать. Но когда я посмотрела на Громова…
Клянусь, я ни разу не видела у него такого выражения лица. Он сейчас был похож на человека, который очень долго не ел, и вот – ему наконец принесли на блюдечке вкусный тортик… или курочку…
Мне захотелось залезть под стол. Причём желание было таким сильным, что я изо всех сил сжала эту несчастную книжку.