Список обреченных [версия АТ]

— Пока нет, но читала показания, когда изучала дело. Сейчас познакомлюсь: Ян, ты классный!

Ян улыбнулся.

— Что вы вытворяете? — спросила прокурорша.

— Как что? Знакомлюсь с сообщником. А что не так?

— Вы раскаиваетесь?

— В чем? В трепе или в убийстве? Во втором — никак не могу, ибо не при чем. А в первом… Можно я сказку расскажу?

— Какую сказку?

— Про Ивана-царевича.

— А без этого никак?

— Никак. Будет непонятно. Так вот пошел Иван-царевич за смертью кощеевой, что на конце иглы. Нашел иглу, кончик сломал, а тут его в суде и спрашивают: «Иван-царевич, вы раскаиваетесь?»

— Так вы же непричастны к убийству!

— Я рада, что по поводу личности жертвы у нас не возникло разногласий.

— Прекратите балаган! — прикрикнула прокурорша. — Отвечайте серьезно.

— Я совершенно серьезно. И сказка не про меня. Сказка про Женю Соболева, который признался в двух из убийств, в которых сейчас обвиняют тех ребят в «аквариуме». И все, я уверена, что все до одного в этом зале смотрели ролик с его признанием. Вот, ваша честь, вы, например, смотрели? — и она задорно взглянула на судью.

Судья молчал.

— Молчите, — сказала она. — Да, даже мы смотрели, подсудимые, которых отрезают от информации, как могут. Только правды не скрыть. И балаган здесь устраиваю не я.

— Суд объявляет перерыв, — прогнусавил Кабанов.

Лена сложила пальцы сердечком и улыбнулась Дамиру.

— Дамик, ты супер! — сказала она.

Дамира допрашивали на следующий день.

— Вы подтверждаете ваши показания, данные на предварительном следствии? — спросила прокурорша.

— Я бы хотел сделать заявление, — сказал Дамир. — Ни к каким убийствам я не имею отношения. Все показания, где я в них сознаюсь, написаны следователями. Меня вынудили их подписать под пытками. Комментарий про «смелых ребят» я писал, и это единственное, в чем можно меня упрекнуть.

Жалею ли я о том, что написал этот комментарий? Да, жалею. Без него я бы не оказался здесь, меня бы не пытали, не обвинили в убийствах, не судили. Жил бы себе спокойно, наверное.

Был ли я прав, когда это писал?

С одной стороны, в тюрьме я научился ценить любую человеческую жизнь, даже не самых лучших людей.

С другой, я понял, на этом суде опасность лжи. Анжелику Синепал убили за ее ложь. Заслуженно ли это? Это же только слова! Но ложь убивает. Это слишком хорошо видно весь процесс. И, возможно, она убьет меня.