Список обреченных [версия АТ]

Стадия процесса под названием «допросы свидетелей защиты» закончилась за полдня.

Обвиняемых обычно допрашивают последними. Можно, конечно, выступить раньше, но ни Дамир, ни его так называемые сообщники на это не пошли.

Первым допрашивали Яна.

Он встал, подошел к микрофону в аквариуме.

— Ян Александрович, вы состояли в так называемой Лиге Свободы и Справедливости? — спросила прокурорша. — Напоминаю, что организация запрещена в России.

— Да, — сказал Ян.

— Какова была ваша роль?

— Я был пиарщиком, меня и взяли как пиарщика в отдел пропагандистов. Надо было искать сочувствующих, рассказывать о Лиге, зондировать почву на предмет вступления, если человек к этому морально готов. В общем, кухонные разговоры за чашечкой кофе. Для меня было некоторой неожиданностью, что за это может грозить до двадцати лет.

— Раскаиваетесь в содеянном?

— Ни в малейшей степени!

— На предварительном следствии вы показали, что раскаиваетесь.

— Да? Я и не говорю, что никогда не сомневался. Конечно, были сомнения. Насилие же! Я только языком болтаю, но Лига убивает. Вопрос о допустимости насилия в борьбе с тиранией долго был для меня открыт. Даже, когда я работал агитатором Лиги. И мне хотелось услышать мнение людей, чтобы, наконец, решить эту дилемму.

— И что говорили люди?

— Я не буду отвечать на этот вопрос. Статья пятьдесят первая.

— А дилемма как? Решена?

— Да, решена. СБ помогло. Знаете такие методики: одна называется «звонок президенту», а другая «супермаркет». Очень помогают решать дилеммы.

— Вы, о чем?

— Незнакома терминология? Да, неужто? Первая — пытка электричеством, вторая — полиэтиленовый пакет на голову с нашатырем. Удушье гарантированно, причем очень болезненное. Я не выдержал и электричества. Да, не воин. Хипстер изнеженный. Пакет был на другом так называемом допросе, когда на меня вешали еще два убийства.

— Прокуратура проверила ваши заявления о пытках, но они не нашли подтверждения. Так что сейчас вы зарабатываете себе дополнительную статью о даче ложных показаний.

— Меня нельзя по ней привлечь, госпожа прокурор, я не свидетель, да и на фоне двадцати лет это булавочный укол. Так я про дилемму не закончил и про то, как она решена. Вот после того, как меня пытали, и заставили признаться в убийствах, которые я не совершал, я постиг полную и окончательную правоту Андрея Альбицкого.

— Вы хотите обвинения еще в одном эпизоде оправдания терроризма?

— А что мне на фоне пожизненного? Или вы для меня смертную казнь приготовили? И кто тогда здесь террорист? Вы прекрасно понимаете, что мы, сидящие здесь, в этом аквариуме — все невиновны. Вы — убийцы, а не мы!

Раздался грохот молотка судьи.

— Перерыв! — закричал он. — Обвиняемому надо успокоиться.

— Я совершено спокоен, — заметил Ян. — Это вы не в себе, Ваше бесчестье!