Однажды замужем
- Автор: Дорошенко Валентина Алексеевна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-00199-9
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Однажды замужем». Краткое содержание книги:
В дверях он, споткнувшись, чуть не уронил меня. Но все же устоял на ногах. Я бросила прощальный взгляд на ирисы: к утру они, наверно, завянут от водки, которую я в них сливала.
Жаль, красивые были цветы.
МУЖЧИНА В ПОЛЕТЕ
Наконец-то! Свершилось! У нас есть свой дом, «своя крепость». Запру его в эту крепость и никуда не отпущу. В конце концов, я тоже имею право, разве нет? А та, другая… Впрочем, другой нет. «Ты у меня одна-единственная!» Валерий все время это повторяет. И я ему верю, а почему бы и нет?
Утро сегодня выдалось что надо! Весна!
Как радостно стоять вот так, посреди комнаты, и думать: «До чего же здорово!» Тишина и независимость. Еще непривычные, не прирученные…
Комната насквозь от окна до двери пронизана солнечными лучами. В их косых широких струях клубятся, вспыхивают мелкие соринки. Убранство комнаты не ахти какое: старый двухстворчатый гардероб с двумя допотопными выдвижными ящиками внизу и сломанной пластмассовой ручкой на одной дверке; деревянная кровать с тупыми ножками; фанерная перегородка — изделие умелых рук отца, за которой — его «отсек». А там — стол довоенного образца, с облупившимся лаком и обитый черным дерматином, с двумя тяжелыми тумбами, ящики которых, набитые папками, бумагами, железяками, открываются с трудом, со скрипом. Стул с потрескавшимся кожаным сиденьем и раскладушка.
Не хотел ничего кроме и не держал. Не осуждаю: я за свободу. Но только и мне ее предоставьте. Чтобы не в одностороннем порядке, а по справедливости. Потому что односторонняя свобода — это уже не свобода, а диктат.
Нет, вообще-то отец у меня неплохой. Отличный, надо признать, отец. Но вот как его совместить с Валеркой? Хорошо, что сам понял и устранился. Не старик, а золото!
И что его не устраивало в Валерии?
— Чем он тебе не нравится? — спросила я однажды.
Отец вначале сделал вид, что не расслышал. Но от меня так просто не отделаешься.
— Ну чем, чем? — не отставала я.
— Выпивает он, — пробурчал отец. — И курит: как от печной заслонки от него разит. И потом…
— А что ж, от него духами пахнуть должно? Настоящий мужчина должен курить и пить. В меру.
— Эх, дочка, — вздохнул отец. — Настоящее-то не этим меряется! И потом…
— Ой, только не надо мне приводить примеры из своей фронтовой жизни, я их уже наизусть знаю. Про настоящих мужчин. Теперь другие времена и стандарты другие. Так что…
— Не буду, — обиделся отец.
И что обижаться? Застрял напрочь в своих сороковых и не видит, что жизнь мчится вперед, перекраивает мерки, переоценивает ценности. А он все: «Вот у нас, бывало…», «Вот раньше…» Не понимает, как это смешно и даже нелепо.
А началось с того, что Валерка притащил бутылку беленькой — выпить за знакомство. Отец взял свою рюмку, глянул на свет:
— Бывало, наш начпрод наливает для «сугреву» и приговаривает: «Налетай, робя! Хлеб да вода — солдатская еда». Я за всю войну ни разу не приложился. И сейчас не пью и другим не советую.
— И правильно делаете: советы не помогают, — сказал Валерий.
Резковато, правда, но от души: что тут, алкоголики собрались, что ли?
— Мы же по чуть-чуть, папа. Для настроения. Немного даже медицина рекомендует.
Отец оставался при своем мнении-суждении.
— Насчет того, чтобы понемногу, я вам расскажу один случай… — У отца на любой случай жизни есть свой. И конечно, из времен Великой Отечественной. — В упорных боях очищая Сальские степи, мы продвигались на юг… — Неторопливо, обстоятельно, пока Валерий держал в руке свою невыпитую рюмку, развертывал он картину боев. — Так вот, в этом городке фашисты оставили цистерну спирта. Местное население, обрадованное успешным продвижением наших войск, решило воспользоваться этим спиртом, чтобы отметить освобождение города. Пока мы это обнаружили и поставили возле цистерны часового, половина спирта была разобрана. А он оказался метиловым. И те, кто в прошлом пил много, в основном остались живы, а те, кто помалу, — умирали; метиловый спирт в малых дозах усваивается организмом. Происходит отравление…
Я его перебила:
— Все ясно, отец, — лучше пить большими…
Отец посмотрел на меня, ничего не сказал.
Это — страшная история, и я ее знала с самого раннего детства: те, кто выжил, остались на всю жизнь калеками. Года три назад отец ездил в те места. Слушал хор слепых, жертв той цистерны…
В общем, некстати я сострила. Стыдно. Но отец сам меня спровоцировал: надо ему было при госте читать лекцию о вреде алкоголя! Совсем не чувствует, что к месту, а что — нет. Он уже столько врагов себе нажил этой антиалкогольной пропагандой. Хотя бы в нашем подъезде.