Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
Я вытерла пыль. Восемь дней мы провели здесь. Муж вел себя абсолютно спокойно… Ему было 62 года. Он не болел, только стал совсем седым». Когда супруга спрашивала, не могут ли их убить, он спокойно отвечал: «Я всю жизнь отдал революции, другой цели у меня не было, и любой это знает. За что же меня уничтожать?»
Тем временем Брежнев, обеспокоенный судьбой своего недавнего гостя, срочно направил Амину тайное личное послание. Леонид Ильич просил сохранить Тараки жизнь. Но Амин не послушался совета из Кремля: живой Тараки казался вечной угрозой для новой власти. Его разлучили с женой, а 8 октября поздно вечером — казнили. «Мне рассказали, — вспоминала Нурбиби Тараки, — что опять-таки ночью три аминовских офицера вошли в комнату мужа. Он стоял перед ними в халате, был спокоен. Офицеры предложили ему идти с ними. Он попросил пить. «Не время», — ответили палачи. Схватили Тараки за руки и за ноги, повалили его на пол, а на голову положили подушку. Так подушкой и задушили». Один из офицеров признавался позднее, что «пришлось помучиться не меньше пятнадцати минут».
На следующий день кабульское радио сообщило о том, что Тараки умер: скончался «от треволнений».
«Какой же это подонок — Амин…» Убитый был ближе Брежневу и по возрасту, нежели его преемник. В. Медведев вспоминал момент, когда Брежнев узнал об убийстве: «Брежнев был и взволнован, и возмущен, стал вдруг рассказывать о Тараки как о национальном поэте, писателе, просто как о человеке — вспомнил добром». Возможно, Леонид Ильич невольно и на себя примерил происшедшее: как с ним расправляется бойкий молодой соратник. Легко представить охватившее генсека негодование.
«Как же так, ведь я же его предупреждал!» — досадовал он. Брежнев с горечью вспоминал, как совсем недавно, 10 сентября, принимал Тараки, обещал ему поддержку и помощь. Брежнев негодовал: «Какой же это подонок — Амин: задушить человека, с которым вместе участвовал в революции! Кто же стоит во главе афганской революции? И что скажут в других странах? Разве можно верить слову Брежнева, если все его заверения в поддержке и защите остаются словами?» В своем кругу он говорил, что ему нанесена пощечина, на которую он должен ответить. Андрей Громыко рассказывал: «Брежнев был просто потрясен убийством Тараки, который незадолго до этого был его гостем, и считал, что группировка Амина может пойти на сговор с США». А сам Громыко говорил своим сотрудникам:
«Ни при каких обстоятельствах мы не можем потерять Афганистан… Если сегодня мы оставим Афганистан, то завтра нам, может быть, придется защищать наши рубежи от мусульманских орд уже где-нибудь в Таджикистане или Узбекистане».
Между прочим, будучи ранее в Москве, Амин встречался с зятем генсека Юрием Чурбановым, тогда — заместителем министра внутренних дел. Речь шла о советской военной помощи, Амин просил ее увеличить.
— В этом году, — вежливо отвечал Чурбанов, — мы уже не сможем ничего увеличить.
— Если не поможете вы, — вдруг вспыхнул Амин, — мы тогда купим у ФРГ.
«Тут я сорвался, — вспоминал Чурбанов, — спрашиваю: «А на какие, извините, деньги? У вас нет возможности заплатить нам за оружие, и только поэтому мы поставляем его безвозмездно».
— Не ваше дело, — отрезал Амин.
Его собеседник понял так, что Амин намекает на возможность перехода Кабула в западный лагерь. «Угроза Амина о военной помощи со стороны бундесвера, — писал Чурбанов, — мне надолго врезалась в память. Я незамедлительно рассказал обо всем Леониду Ильичу…»
«По линии КГБ поступили сведения, — писал В. Гришин, — что Амин учинил расправу со всем родом Тараки… Родственников и сторонников Тараки насильственно переселили на пустынную территорию, бесплодную и безводную землю, вдали от населенных пунктов. Они были обречены на голодную смерть… Наши попытки защитить их были отвергнуты».
Убийство Тараки стало последней каплей, предрешившей ввод советских войск. Но окончательное решение принималось 12 декабря 1979 года. Дипломат О. Гриневский приводил такую легенду о поведении Брежнева в этот день. Высшие руководители страны собрались в Кремле, за знаменитым столом заседаний Политбюро. Леонид Ильич выслушал подробную характеристику Амина, весьма нелестную. Затем долго сидел молча. В гробовой тишине прошли минуты три. Потом Леонид Ильич встал, хлопнул кулаком по зеленому сукну.
— Непорядочный человек! — сказал он.
И — вышел из зала. Вопрос о вводе войск был решен.
«Вот, черт побери, влипли в историю!» Как будто следуя карнавальным законам, на вероломство Амина решено было ответить еще большим вероломством. В «Правде» от 7 декабря на первой полосе появилось сердечное поздравление, адресованное «товарищу Хафизулле Амину». Подписали его Брежнев и Косыгин. Здесь же Амин благодарил их в ответ, называя «дорогими товарищами». Но уже 28 декабря советские граждане с изумлением узнали, что «товарищ Амин» вдруг превратился в «кровожадного угнетателя». С цветистым восточным красноречием новый глава Афганистана Бабрак Кармаль сообщал: