Изгой

– Пустое, – усмехнулся Юрий. – В Галиции беглых селить не буду. Всех отправлю на волынские земли, что между реками Кальмиусом и Миусом зажаты. Татары шалят частенько, не то, что дьяки с отрядом, войско целое пропадет одним махом, сгинет без следов.

И там городки казачьи стоят – запорожские и донские – а с них беглых не выдадут. А у меня все чисто будет, не подкопается Приказ Малой Руси. Или беглецы из украинских земель, что под ляхами, или освобожденный татарский полон. Большая дурость ставить в известность о своих планах Москву – все делать нужно в тайне.

– Хорошо, княже! Приму твою волю и присягу дам! Но и государю Федору Алексеевичу о том отпишу!

После долгой и мучительной паузы боярин Волынский встал и перекрестился на икону. Поклонился в пояс Юрию и еще раз перекрестился. И наклонившись, поцеловал рубиновый крест.

– Не стоит, Иван Петрович. В Московском царстве князья царю челом бьют и подписывают грамоты как холопы. Если ты об отказе напишешь, пусть трижды прав будешь – в железо забьют как вора и изменника. Таковы порядки, когда даже дворянин не сможет «съехать» по собственной воле, – Юрий скривил губы – даже недолгое пребывание в Москве оставило очень плохое мнение о царивших там безобразиях.

– Рабство начинается сплошное – и снизу, и сверху, сильные угнетают слабых. Потому ты просто не вернешься из крымской неволи, как один из многих тысяч невольников, что либо сгинули в степи или рабстве у магометан, либо осели на казачьих землях. Только и всего!

– Но у меня родичи на белгородской черте живут, княже! Как я им иначе дам знать, что жив?

– Весточку пошлем, сам все отпишешь. У меня людишки за Донец ходят, с караванами соляными, да и так… Сам понимаешь, нужно знать, что царские дьяки и воеводы затеять могут. Соглядатаи нужны там. Да и я не сомневаюсь, что приказные чины будут сюда отправлять своих доносчиков – надеюсь, что выловим их всех понемногу.

– Дай то Бог, княже. Но как мне жить под рукой твоей, если тут все вокруг вольные, даже людишки мои бывшие?

– Жалование у тебя будет шесть рублей каждый месяц. Понимаю, что мало, но казна княжеская не наполнена толком. Пока еще добычу распродадим – тут не надо торопиться, сами себе цену собьем в одночасье. Плюс твои два «боевых холопа» получать будут по рублю каждый месяц. Таково только жалование – оружие и одежду получишь в достатке, так и лошадей. Корм от казны пойдет, как и жилье.

– А людишки мои? Неужели меня все оставили в беде этакой, княже? И что тогда мне делать?

– Зиму здесь проведут, работники зело нужны. А по весне с обозом на юг тронетесь, в верховья реки Кальмиус – там раньше запорожский курень был. Оттуда волок на речку Волчью, а потом на Самару и на Днепр. «Чайки» по Кальмиусу спускались – в устье еще запорожские городки стоят. Там паланка войска – самая обширная и совсем малолюдная. Сейчас казакам в набеги ходить трудно – на Днепре цепи протянули через реку в крепости Казы-Кермене. А на Азовском море турецкие галеры с весны казачьи струги поджидают, а там их и топят. Хотя бывает «чайки» прорываются и через пролив Керченский в Черное море уходят.