Работа над ошибками (СИ)

— Другие болевые точки, — легко говорит Стас, не отрывая взгляда от моего лица, — висок. Тонкая кость, вплоть до смерти, но там сподручнее, чтобы у тебя что-то было в руке острое, а лучше тяжелое — ключи ли, или еще что-то. Пока остановимся на этих болевых на лице. Повторяю, что их вообще много, но информацию для начала дозировать надо. Иначе ничего не запомнишь.

Энергично киваю в знак согласия. Мне и этого хватит на первое время.

— А теперь вставай, остальные болевые на теле покажу. Пока можешь не записывать, допишешь потом.

Неохотно откладываю листок с ручкой, но подниматься с пола не тороплюсь. Если встану — значит, точно будет кидать меня на пол. Не маленькая уже, понимаю, что к чему. И пытаюсь оттянуть как можно дальше момент собственных падений. А для этого у меня имеется сложный вопрос, который уже давно не дает мне покоя.

— Стас…я вот спросить хотела…подожди!

— Ну? Спроси, раз хотела, — спокойно отвечает Стас, только глаза весело поблескивают.

— Это все очень хорошо: линии атаки, удары там всякие. А вот что мне делать, если я все это забуду? Забуду — и все!

— В смысле?

— Если потеряюсь и не смогу…

— Ты о шоковом состоянии? — уточняет Стас, — Да, есть такая тема. Несколько видов шока. Это или суетишься, или тормозишь. Есть стадии шока. Встрянешь в ступор — вообще хреново. Но, по большому счету, все туфта на самом деле.

— Как — туфта? Это физиологический процесс, между прочим, — обижаюсь я. Стас-то, наверное, привык к опасности, насколько к ней может привыкнуть человек. А я — нет. Впервые мне приходит в голову мысль: все, что сейчас мне показывает Стас, может оказаться бесполезным, если я растеряюсь. Замру и перестану двигаться, или наоборот — почувствую настоящую панику, и тут уже не до приемов будет.

— Как с этим, Стас? Может, мне не нужно тренироваться? Зачем? Я же все равно не смогу защититься от таких, как ты…

— Кто сказал? Это ты сама сказала, — Стас улыбается одними уголками губ, а в глазах — сожаление, — сама себе границы ставишь, разве не видишь, Вероничка? Живешь в границах. Не смогу, забуду… конечно, не сможешь. Ты же веришь в победу. Кто там говорил, что человек — это то, во что он верит? Я забыл. Плюс Вероника просто верующая, правда? — подмигивает мне Стас.

Я старалась не разговаривать на подобные темы, но он каким-то шестым чувством догадался, что к чему. Хотя чего уж тут догадываться? Сидит баба на кухне, исключительно с ним в шахматы играет, на него, соблазнительного, не смотрит. По идеологическим соображениям, возникает первая мысль. А какие могут быть идеологические соображения? Например, религиозной масти.

Или все еще проще, чем мои рассуждения?

Стараюсь на Стаса не смотреть. Он прав, и мне стыдно. А тот продолжает издеваться: