Сочинения в четырех томах. Том 3

Ко Второму (так в этом месяце звался председатель) все, и давно его знавшие, и впервые встретившие, относились в известной степени одинаково. Он обладал способностью мгновенно подчинять — таких людей встречаешь в жизни крайне редко. Их главные качества — необычная внешность, спокойная самоуверенность и мощнейшее обаяние. Таковы были многие исторические личности — Чингисхан, Александр Македонский, Наполеон… И, может быть, благодаря этим трем качествам, Адольф Гитлер, личность вообще-то ничтожная, так безгранично властвовал над талантливейшим восьмидесятимиллионным европейским народом; толпа всегда чует хозяина, чем иным объяснить эту власть? Таков, безусловно, был в Второй, его отличил бы и первый встречный — и, уж конечно, отличили двадцать избранных. С другими они были черствы и циничны, но его, пусть даже против собственной воли, почитали хозяином, почти богом.

Звали его Эрнст Ставро Блофелд. Родился он в Гданьске, отец его был поляк, мать — гречанка. Двадцати пяти лет поступил младшим служащим в министерство почт и телеграфа. Странный выбор для столь одаренного юноши, но Блофелд уже к тому времени понял: хочешь властвовать — знай недоступное прочим. Такова была теория, пока он лишь присматривался к проходящим через его руки телеграммам и радиограммам. А потом в Польше началась мобилизация, пошел мощный поток военных заказов, дипломатической переписки. Будущий противник заплатил бы за эти документы любые деньги. Сперва неумело, потом ловчее он стал снимать копии с телеграмм, постепенно составил списки мелких служащих, адресатов секретной переписки — их он выдаст за своих агентов. Младший шифровальщик в английском посольстве, переводчик, работающий с французами, секретарша крупной компании… Он назвал выдуманную агентуру группой «Ястреб» и передал немецкому атташе несколько документов на пробу. За Блофелда ухватились, положили хорошие деньги (ведь приходится оплачивать стольких агентов, объяснил он), и скоро он уже подумывал, не расширить ли рынок. Стал информировать американцев и шведов, и тут уж деньги полились рекой. Потом он сообразил, что рано или поздно благоденствие кончится: ведет двойную игру, да еще получает деньги за выдуманных агентов — где-нибудь да сорвется. Двести тысяч долларов он заработал, пора выходить из игры.

Он сделал это мастерски. Информировать стал раз от раза скуднее; перевел капитал в Цюрих; съездил в родной город, побывал у архивариуса и в церкви, где вырезал из книг страничку со своим именем и датой рождения; затем сообщил связным, что раскрыт, купил паспорт на имя канадского моряка и уплыл в Швецию. Пожил немного в Стокгольме, прикинул, чем закончится война, и улетел, по настоящему польскому паспорту, в Турцию. Туда же перевел деньги. Потом Польша, как он и рассчитывал, пала, и он попросил убежища. Кое-кому заплатил — и стал турецким подданным. Мастерство его пригодилось и тут — учел недостатки «Ястреба» и создал новую агентуру. К концу войны он был знаменит и богат: в Швейцарском банке лежало полмиллиона долларов. По шведскому паспорту он уехал в Южную Америку — отдохнуть, поправить здоровье и подумать о будущем.