Дарвиновская революция

Мы видим здесь как бы публичное узаконение того раскола между Оуэном и Гексли, который развел этих двух человек и все, за что они ратовали, по разные стороны баррикад (Маклеод, 1965). На политическом уровне, например, Оуэн в 1860 году намеренно поддержал второго из двух кандидатов на должность профессора анатомии в Оксфордском университете только потому, что Гексли поддерживал первого[17]. На научном уровне Оуэн был обречен противостоять Гексли, и если Гексли суждено было поддержать Дарвина, то так тому и быть. В силу этих причин Оуэн занял позицию, прямо противоположную дарвинизму, хотя, возможно, это не вполне соответствовало его истинным чувствам. А поскольку Гексли и его сын пережили Оуэна и именно они писали историю дарвинизма, то и Оуэна они изобразили как более ярого оппозиционера, чем он был на деле[18].

Я далек от предположения, что только макиавеллевский дух Гексли толкнул Оуэна на стезю противодействия дарвинизму, к которой сам он, возможно, не чувствовал особой привязанности. Нет, у Оуэна были как религиозные, так и научные причины отвергнуть или, по меньшей мере, переиначить все то, что посягало на величие человека и конечные причины (а Дарвин как раз посягал). Кроме того, Оуэн был самолюбив и крайне щепетилен в отношении своего права выступать – безо всяких поощрений и указок с чьей-либо стороны – против умозрительной теории, подобной дарвиновской, которая, с его точки зрения, опрокидывала все здравые суждения и уводила прочь от верных теорий – его собственных, разумеется. Но столкновение между Гексли и Оуэном, кульминационной точкой которого стала крунианская лекция Гексли, привело скорее не к естественной, а к искусственной оппозиции дарвинизму, которую сами дарвинисты, особенно Гексли, изображали как куда более грозную и непримиримую, чем она была на самом деле. В конце концов именно Оуэн написал вполне дружелюбный отзыв на работу Чемберса (он даже похвалил книгу!), и в 1860 году, когда он писал рецензию на «Следы…», он никоим образом не отрицал эволюционизм. Практически вплоть до 1853 года – а именно в этом году Гексли начал свою атаку на Оуэна, и в этом же году произошло сближение Дарвина с Гексли – отношения между Дарвином и Оуэном были довольно теплыми (Дарвин и Сьюард, 1903, 1:75). Более того, первая публичная реакция со стороны Оуэна на дарвиновские идеи (и, видимо, вообще самая первая из подобных реакций) носила скорее защитительный характер и уж ни в коей мере не была враждебной (Оуэн, 1858а, с. xci-xciii). Но это было еще до того, как Гексли решительно встал на сторону Дарвина.

Короче говоря, столкновение между Оуэном и Гексли способствовало не столько принятию идей Дарвина, сколько созданию оппозиции, направленной против этих идей, – оппозиции, над которой сами дарвинисты (поскольку ее питала ненависть, а не здравое научное обоснование) иронически подтрунивали.