Царь горы [СЛЭШ 18+!]

После Гайд-парка они проехали Стрэнд и узкую, извилистую Флит-стрит, где Гарри уже побывал, когда посетил редакцию «Дейли-газетт», и вывернули в Сити, в исторический центр.

Поднявшись на Тауэр-хилл, они оказались у ещё одной римской стены, перед которой, величественно подняв руку, указывая на тёсаный камень, свысока взирал на туристов бронзовый римский император Траян.

— Тут тоже кто-то умер? — спросил Гарри мрачно.

— На Тауэр-хилл проводили публичные казни. Здесь обезглавили Симона Садбери, архиепископа Кентерберийского; мыслителя Томаса Мора; сэра Гилфорда Дадли; Томаса Кромвеля, идеолога Реформации; Эдварда Стаффорда, третьего герцога Бекингемского…

— Хватит! — рявкнул Гарри. — Я понял. Ещё один беспрерывный поток дохлых лондонцев. Кому они нужны? Они всё равно уже все без голов остались. Вот этот сэр Дадли, он кто?

По правде говоря, Гарри было плевать. Имя привлекло его внимание потому, что так же звали его кузена, и потому, что это было интересно Снейпу.

— Сэр Дадли был мужем шестнадцатилетней Джейн Грей. Она правила Англией только девять дней. Их обоих казнили, после чего на престол взошла Мария Кровавая.

Снейп достаточно подробно изложил историю короткого правления юной королевы и подковёрных заговоров, затронув ряд версий, почему Джейн Грей стала жертвой, но Гарри только отмахнулся.

— Мне всё ясно.

— Леди Джейн умерла там, — Снейп указал в сторону мрачных башен Тауэра. — Здесь же, заметьте, по обвинению в измене королю казнили и Анну Болейн. Причины таких казней обычно неоднозначны.

— Кто-то хотел бабла побольше и сидеть на английском престоле, — отрезал Гарри сердито. — Бабло и престол не поделили, слабых и невезучих тюкнули топором. Все остальные причины — анекдот.

— В истории человечества абсурда и нелепостей больше, чем в анекдоте.

Гарри только вздохнул.

— Снейп, ты, оказывается, такой романтик… И правда веришь, что кого-то казнили только за то, что кто-то с кем-то трахнулся? — протянул он, улыбнувшись, и задумался. Такая причина показалась ему хоть несомненно глупее и невероятнее, но привлекательнее банальной денежной. Между ним и Снейпом всё-таки было что-то странно общее. Гарри не понимал, как его назвать, и он скорее дал бы в морду тому, кто его самого обозвал бы романтичным. Но он как-то очень живо откликнулся на всё, что рассказал ему Снейп.

Невдалеке от Тауэрского моста они подошли к парапету. Резко запахло тиной. Под ногами плескалась тёмно-зелёная, мутная Темза.

Гарри со всё возрастающим интересом слушал Снейпа, но часто отвлекался, разглядывая промышленные доки, огромные металлические конструкции, поддерживавшие мост, выщербленные камни набережной и башен замка. Тауэр манил своей каменной скупостью, необычными поворотами и запахом древности, таинственности. У другого же берега, застроенного ровными коробками, будто изломанные игрушки, виднелись старые баржи, заброшенные пароходики, торчал проржавевший, перекрученный, бесполезный уже металл. Огромные диски, кривые штыри, смятые, тяжёлые листы, неподъёмные цепи, крюки валялись вперемешку с ветхой рогожей, потемневшими деревянными досками, бочками — гигантский индустриальный суп, грубая сила металла — торжество человека и свидетельство его хрупкости.