Леди-горничная возвращается

Из пасти оборотня вырвался истошный вой, и он завертелся на месте, отчаянно пытаясь то ухватить мгновенно распыляющегося вампира лапой, то приложить его об стену.

— Стоять! — взвизгнула я.

Заремба был силен — он встал. Вампир вгрызался ему в холку, в голове у него мутилось от боли, но он сумел застыть… даже не на миг, на долю мига! Замереть прямо у меня перед носом, до вампира — рукой подать!

И я подала! Я прыгнула, вцепившись в жесткую как проволока шерсть на спине оборотня. Доли мгновения, ах, эти доли мгновения, которые решают все — на этот раз я отыграла свою, крошечную дольку! Вампир уже взвился темным дымом… Уже! Почти! Когда я воткнула погнутую шпильку в еще не потерявший материальность коротко стриженный затылок. Шпилька вошла в кожу едва на кончик…

Оборотень снова взвыл… вмиг обретший материальность вампир повис у него на плечах всей тяжестью! И тут же Заремба изогнулся, как никогда не смог бы человек… и с жутким чвяканьем всадил когти вампиру в спину. На всю длину. С хриплым воплем вампир выгнулся дугой, брызги черной ледяной крови веером хлестнули по стенам.

Я со стоном плюхнулась на спящую бабищу. Все, я сделала, что могла, вампир больше не будет расползаться дымом.

Чвяк! Прорывая насквозь щегольские ботинки, на ногах вампира выметнулись когти, и он как кот, полоснул Зарембу по животу. Оборотень покачнулся… и намертво сцепившиеся чудовища рухнули на пол.

Я с визгом метнулась прочь, спасаясь от перекатывающегося по полу клубка тел.

Сейчас вампир больше всего напоминал насекомое. Длинные, выламывающиеся под дикими углами руки и ноги оплели оборотня, сдавливая так, будто хотели выдавить Зарембу из лохматой шкуры. Оборотень — гигант в полтора раза больше Зарембы-человека — глухо рычал, лохматые лапищи бугрились, выпирая вздувшимися мускулами.

Хряп! Они врезались в стену и кубарем покатились обратно. Вампир сверху, на чудовищно вывернутом локте проклюнулось острие, вонзившееся оборотню в морду. Заремба успел дернуть головой. Костяной шип не воткнулся в раскрытую пасть, а лишь вспорол шкуру. Кровь оборотня плеснула вампиру в лицо, тот аж взвыл — на сей раз от восторга — торопливо слизывая капли. Зарычал, напрягся… И вдруг принялся медленно подниматься, отрывая громадного оборотня от пола. Еще миг…

И выгнувшийся, как коромысло, вампир держал отчаянно вырывающегося оборотня над собой.

— Арррррр! — вампир оттолкнулся… и в длинном прыжке перемахнул камеру, с размаху приложил Зарембу спиной об прутья решетки.

И принялся давить, давить, давить… вминая Зарембу в решетку.

Так он моего оборотня на ломтики нашинкует!

Я кинулась к ним, с размаху запрыгнула вампиру на плечи и… впилась зубами ему в шею.

Она была холодная, так что зубы ломит, и твердая, так что зубы можно переломать, и… склизкая! И меня стошнило. Прямо ему на затылок.

Вампир застыл. Замер всего на мгновение, глаза его полыхнули как два прожектора, бросая блики на морду оборотня. Ко мне даже не повернулся! Но этой секундной растерянность Зармбе хватило! Оборотень взревел… оттолкнулся лапищами от пола… и будто поршнем долбанул вампира в живот! Нас унесло обоих — его и меня! Спрыгнуть я не успела — меня с размаху приложило спиной об стенку и припечатало вампиром.