Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— …но без дарственной надписи. Значит, не твоя. А ты сама говорила, что такие зажигалки стали огромной редкостью. Откуда же она у него? Такая… идентичная?

Вот именно, откуда? Опять где-то в глубине памяти замелькало напоминание о желтеньких цыплятах, и, как я ни напрягалась, напоминание угасло. Вопрос Малгоси был риторическим. И она продолжала:

— Но факт — она у него была, и он мог подумать, что твоя здесь — это его та. И забрал свою собственность. Уж не знаю, о чем он при этом думал, может, вообще ни о чем не думал, а может, вообразил, что его зажигалку украли и принесли к тебе. Какой-нибудь общий знакомый. Или что сам ее принес и по ошибке оставил у тебя. Или еще чего. Во всяком случае, я считаю, что зажигалка обнаружится скорее в его доме, чем в твоем. Кто-нибудь у него еще там живет?

Аргументы Малгоси казались нам убедительными, а вот насчет того, живет ли кто в доме покойного, мы ничего сказать не могли. Одна только Юлита, после долгого молчания, выжала из себя нечто вроде признания:

— Уж не знаю, можно ли ему верить… Ну, ладно, раз моя вина, уж признаюсь… Мы с ним пару раз говорили… Он сказал, что разведен.

Они всегда или разведены, или не находят у жены понимания!

— И что он живет один. Его хозяйство ведет сестра, но живет она отдельно. Так я поняла из его объяснений… признаний… Может, я ошибаюсь?

Во мне возродилась надежда.

— Может, и не ошибаешься. Если он действительно жил один, то его квартиру… или надо говорить дом? То его опечатали, так что туда можно спокойно войти и все без помех осмотреть. Пустые помещения, где совершено преступление, всегда опечатывают, даже если и имеются какие-то наследники, то пусть они хоть помирают с голоду, а ждать освободившуюся жилплощадь им придется очень долго. Так что нам повезло!

— Будешь сдирать пломбы? — не выдержал Витек.

— Буду. Только сначала посмотрю в кодексе, что за это дадут.

А Юлита вдруг добавила:

— И еще у него есть брат. У него как-то вырвалось.

— А где он?

— Здесь не живет. Кажется, ездит по заграницам.

— А дети? Раз разведенный, могли быть и дети.

— О детях я ни слова не слышала.

Аня сочла своим долгом предупредить, что одна разведенная жена может быть хуже целой своры других наследников-родственников. Так что, если уж мы решились на кражу со взломом, надо провернуть ее не откладывая. Но в кодекс заглянуть не мешало бы…

Марта заявила, что ей очень у нас нравится, она никуда не пойдет, а учиться можно и в другое время. Пан Ришард сначала приготовил себе кофе, выпил, приготовил чай, выпил, и, чрезвычайно заинтересованный обсуждавшейся темой, отказался встретиться с клиентом, который отловил его по сотовому. Пани Аня объявила, что ее семейство в состоянии приготовить себе не только обед, но и ужин, и она тоже остается. Мы занялись юриспруденцией, и в кодексе правонарушений наткнулись на интересный пассаж, а именно — что полагается тому, кто затирает следы преступления. Это был не наш случай, но мы все живо его обсудили и продолжали поиски. Ага, вот тоже интересно — наказание для тех, кто «умышленно портит, уничтожает или устраняет знаки, установленные государственными учреждениями». Наказания были какие-то неравные, в одном случае до пяти лет, а в другом — просто штраф. Поскольку именно нашего случая в кодексе правонарушений не оказалось, мы решили — это нам подходит, и не так уж страшно. Наверняка нам пришьют штраф, что ж, в складчину соберем нужную сумму. Все согласны.