Стамбульский ребус

После такой трактовки слов пророка я уверовал в то, что Максут прав. Подумал: вот как, оказывается, надо понимать Священный Коран. Я стал все больше прислушиваться к словам Максута.

Однажды мы беседовали, сидя у нас дома в Эгрикапы. Он показал на стены и спросил:

«Ты когда-нибудь бывал у гробниц асхабов?»[42].

С чего мне было лгать ему? Там я никогда не бывал. Я знал, что в гробницах хранятся мощи достопочтимых людей — асхабов, сподвижников пророка, которые виделись с ним и уверовали в него как в посланника Аллаха, но мне было абсолютно ничего не известно о них: ни их имена, ни кем они были при жизни.

«Ты должен посетить эти гробницы, — прошептал Максут. — Особенно гробницы Абу Айюба аль-Ансари и Абу Шейбе аль-Худри. Они следовали велению пророка и прошли долгий путь в наш город, чтобы донести ислам до людей всего мира. Без малейшего колебания они отдали свою жизнь за ислам вдали от своих родных и близких. Сходи туда. Очисти свое сердце в реке веры, наполни его мужеством».

Я сделал все, как он сказал, — отправился поклониться гробницам двух асхабов. Все вышло так, как описал Максут: я стал смелее, душа моя наполнилась прекрасными чувствами. К этому времени я встречался с Максутом почти каждый день. Его слова оказывали на меня все большее влияние. Он стал для меня своего рода шейхом, проводником в мир ислама. Теперь я был убежден, что лишь исправления обряда недостаточно. Омовения и молитвы, которые мы совершали, посты, которые держали, свидетельства о вере — шахады, которые произносили, и аяты, которые читали, — все это могло обрести смысл только в том случае, если мы поднимемся на джихад во имя наших мусульманских собратьев. Вот почему я с радостью согласился, как только Максут предложил отправиться в Афганистан.

Я хотел понять, насколько искренне говорит Омер, поэтому перебил его:

— Вы отправились в Афганистан, чтобы оказывать медицинскую помощь талибам?

Это был вопрос-западня. Если бы он сказал «да» — а он легко мог бы сделать это, поскольку был студентом медицинского университета, — тогда у меня появились бы сомнения в его искренности. Но он ответил по-другому:

— Нет. Мы отправились в Афганистан с другой целью: сражаться с силами зла. Да к тому времени я уже и бросил учебу. У меня появилась новая цель: вместо того чтобы лечить каждого по отдельности, я хотел спасти все человечество с помощью благочестия и веры.

Нет, парень говорил искренне. Но Али, который до этого слушал рассказ с каким-то отвращением, тут же вставил свой комментарий:

— То есть этот Максут все-таки тебя провел. Он сделал тебя и таких дураков, как ты, орудием террора.

Омер замотал головой — это было отчаяние человека, который не может донести свою идею до собеседника.

— Он никого не провел: ни меня, ни какого-либо другого нашего собрата по вере. Максут не просил нас делать то, за что он сам никогда бы не взялся. Он никогда не призывал нас к джихаду, в котором не собирался участвовать сам.