Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу

А стихи писались в этом состоянии?

Ни одной рифмы! И потом, когда ты оттуда возвращаешься в город (я помню первый день, когда уехал), можно с ума сойти! Потому что твоя внутренняя гармония, приобретенная в монастыре, начинает рассыпаться, ты прямо чувствуешь, как это происходит, с каждым новым контактом, с каждым событием.

В тот момент я очень хорошо понял, что, в принципе, любой человек может быть счастливым. Но мне кажется, что человек не очень хочет быть счастливым по своей природе. Человеку нравится страдать. Если бы у него был только позитивный опыт, наверное, он был бы не вполне человеком.

Не зря же кто-то из поэтов (Вера Инбер. – Ред.) сказал: «Когда нам как следует плохо, мы хорошие пишем стихи». Это к тебе имеет отношение?

Когда совсем плохо, стихи хорошие не пишутся. Нет, плохое надо пережить, это должно как бы отлежаться внутри. Я для себя понимаю это так. Вот есть сознание, есть подсознание. Если опираться исключительно на сознание, получается графомания вместо стихов: все очень ровно, выверенно, но без внутренней пульсации, без искры. Если как раз, когда очень плохо, уходить в подсознание, в большинстве случаев получается «чернуха».

Я не знаю, как этот процесс объяснить, но он очень осязаемый. Грубо говоря, я могу представить себе, что за секунду мозг обрабатывает тысячу рифм и тысячу возможных вариаций слов. За одну секунду! Эта скорость мышления невозможна в чистом сознании, без подсознания. Сознание даст шаблоны, а тут рождаются поэтические образы, приходят слова, которые ты так никогда не поставил бы, рифмы, которые ты никогда бы сам так не срифмовал. Если знаешь, что хочешь сказать, говори прозой! Поэзия – это про то, что ты не знаешь. К тебе приходит строка, сверху сваливается, ты не то что не знаешь, чем закончится стихотворение, ты даже не подозреваешь, о чем будет следующая строка! Перед тобой просто белый лист. И дальше все само происходит.