Грешники

Я непроизвольно ускоряю шаг, но чем ближе подхожу, тем отчетливее замечаю, что мой модный денди выглядит… очень уставшим. Как будто в этом своем Мюнхене он не подписывал документы, а ворочал мешки с цементом двадцать четыре на семь.

Совсем не спал?

Даже бизнесменам необходим сон, а тем более, если речь идет о многомилионных контрактах. Значит, у этого изможденного вида должна быть какая-то другая причина.

Неужели, правда Эльмира? У меня так и не было возможности выяснить, действительно ли она ездила в Мюнхен и пересекались ли они.

Отец передает меня Гарику, словно сокровище.

Мужчины обмениваются рукопожатиями, и перед аркой, внутри которой стоит ведущий церемонии, остаемся только мы.

Гарик смотрит на меня так, словно видит впервые.

И мое женское самолюбие не может не тешить, что его взгляд, кажется, впервые за время нашего знакомства, наполнен нерешительностью. Как будто он и рад моему преображению, и не рад одновременно.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю шепотом, пока мы держимся за руки, словно влюбленные школьники на балу по случаю последнего звонка. — Ты как будто ждал, что сегодня вместо меня тут будет кто-то другой.

— Ты всегда почему-то шутишь, когда нервничаешь, — говорит Гарик, игнорируя мой вопрос. — Просто я смотрю на самую красивую женщину в моей жизни, вот и все.

Почему-то от этих слов ком в горле, в особенности, когда Гарик словно нарочно, скрещивает мои пальцы со своими, и мы одновременно сжимаем ладони.

Если бы я сидела на одной из скамеек в зрительном ряду и не знала всей предыстории красивой парочки, то непременно решила бы, что тут два наглухо контуженных друг другом человека.

Даже немного жаль, что я знаю предысторию.

Церемония проходит без заминки — ведущий толкает красивую речь, потом задает нам вопросы по сценарию, потом мы переходим к традиционным «согласен» и «согласна».

Это как будто наше с Гариком красивое кино.

Даже хочется, чтобы что-то пошло не по плану и нас вышвырнуло на обочину.

Даже хочется, чтобы, когда после всех застолий мы выходим в центр зала и танцуем наш первый танец, мой муж сказал: «А знаешь, я ведь правда тебя люблю, и все это было просто спектаклем, чтобы привязать тебя ко мне».

Но ничего такого он не говорит.

Танец остается просто танцем, после которого Гарик торжественно и с подчёркнуто преувеличенной осторожностью, передает меня папе.

Потом еще один стол.

Красивое, «для фоточек» разрезание свадебного торта, размером со Статую Свободы.

Агентство, которое помогало все устроить, не зря выставляет такой безбожный ценник на свои услуги — все настолько безупречно, что даже если бы я очень хотела к чему-то придраться, это был бы разве что разный калибр зубочисток. И то не факт.

Когда все заканчивается, и мы с Гариком прыгаем в машину, которая должна отвести нас домой, пока гости продолжат развлекаться уже без страха испортить наше свадебное видео, я, наконец, с облегчением снимаю туфли. Ну как снимаю — стаскиваю их носками с пяток, потому что сил нет даже согнуться.