Грешники

Ирония никогда меня не подводила, даже в те моменты, когда была не очень уместна.

Только прикидываясь стервой можно спасти свою внутреннюю перепуганную девочку.

Слышу в трубке длинный выдох, потом короткий смешок.

Где-то на заднем фоне как будто шаги или мне показалось?

— Извини, — говорит уже уставшим немного потухшим голосом. — У меня тут… все не очень гладко.

— Ты мог хотя бы смайлик прислать в ответ.

— Извини, — повторяет он.

— Что случилось? — тоже выдыхаю я. — Чем тебе может помочь твоя боевая подруга? Кто отобрал мяч у моего подельничка? Кого отпинать?

Гарик устало смеется.

Ни в жизни не поверю, что у него там какая-то баба.

Мужчина, которого заездили в постели, все равно не говорит как побитая жизнью консервная банка.

— Приедешь давать за меня сдачи? — Слышу, как он откидывается на подушку, и перед мысленным взглядом вижу его как в тот день в СПА — с мокрыми волосами, расслабленным лицом и тенью улыбки в уголках рта. — в моей комнате, в гардеробной, на дальней правой полке лежит бита.

— Все настолько плохо? — посмеиваюсь я. — Надеялась, что хватит и моего портфеля.

— Твой портфель, Маша, это вообще не гуманно.

— Нууууу… Я всегда могу достать из него помаду.

— Это, конечно, в корне меняет дело.

Мне нравится, что мы снова можем обмениваться взаимными подколами и шутками, и все нормально, как будто нет этих километров расстояния. Даже не хочется снова переводить тему в серьезное русло.

— Что у тебя там? — осторожно, чтобы не спугнуть доверие, еще раз пытаюсь выяснить я. — Точно не нужна моя помощь?

— Все хорошо, — уклончиво отвечает Гарик.

Он делает это ровно тем тоном, чтобы я поняла — ничего хорошего с ним там не происходит, но даже если я спрошу об этом десять раз подряд, он не ответит ничего другого.

— Я слышал, ты отлично справляешься, — переводит тему Гарик. — Успела провести совещание.

— Это было фиаско, — мысленно прикрываю глаза рукой.

— А мне сказали, что ты проявила стойкость характера и в целом зарекомендовала себя стрессоустойчивой личностью.

— Уверен, что речь шла обо мне? — Из моей груди вырывается какое-то совершенно идиотское «ха-ха».

— Абсолютно, — спокойно отвечает он. — И горжусь тобой.

— Звучит как-то настораживающе.

— Привыкай, так звучит искренность в моем исполнении.

— Не уверена, что уловила все ее оттенки. Так что… — Прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать дурашливый смех. Это просто нервы. С ним почему-то всегда так — все хорошо, но я как будто не в своей тарелке. — Я — лучшая женщина в твоей жизни? Отвечай не раздумывая.

— Ты — единственная женщина в моей жизни, Маша.

И это действительно настолько пронзительно искренне, что в горле собирается ком — ни продохнуть.