Сверхъестественное. Как актеры и фанаты помогли друг другу уничтожить внутренних монстров [litres]

У меня было несколько свободных дней перед поездкой в Рим на JIBCon 6, и я, будучи большим поклонником механических швейцарских часов (все еще один из моих личных «фандомов»), решил по пути остановиться в Женеве.

Мне не терпелось побывать в музеях часов, чтобы рассматривать оригинальные механизмы. Я не мог дождаться, чтобы увидеть единственные в своем роде предметы, которые хранятся за пуленепробиваемым стеклом в домах Rolex, Patek Philippe, Audemars Piguet, Vacheron Constantin и других. Я очень хотел проникнуться историей, традициями и мастерством и попытаться постичь знания часового ремесла благодаря пребыванию в Мекке часового мира (помните, я раньше думал, что у меня есть сила, так что простите меня).

Итак, в один из моих очень редких выходных дней, попрощавшись с Джен, которая возвращалась домой через Лондон, я направился к своему выходу в аэропорту Хитроу, чтобы сесть на рейс в столицу мира часов. Приземлившись в Женеве, я сел в такси и попросил отвезти меня прямо в музей часов.

Но тут мне сообщили, что я прибыл в свою Мекку во время национального праздника. Все было закрыто.

Вот это да.

Должно быть, это какая-то шутка.

Вы, должно быть, шутите надо мной? Или, что еще хуже, это вовсе не шутка? Может, это знак? Или послание? Что я сделал в своей жизни, что в единственный день года, когда у меня не было других дел, моя судьба сложилась так?

Я не люблю говорить о знаках – что я думаю или не думаю о них или об их месте (или отсутствии) в моей жизни. У каждого есть свое личное мнение по поводу знаков, совпадений или судьбы. Некоторые даже доходят до того, что делают это частью своей религии. Я не собираюсь вдаваться в подробности. Но достаточно сказать, что это была пресловутая последняя капля, которая сломала меня.

При взгляде назад это кажется смешным. «Да, Падалеки, музеи часов в Женеве были закрыты, когда ты там был. Но, по крайней мере, ты можешь позволить себе вернуться!», или «Ну, всякое бывает. Женева, конечно, не такое уж ужасное место, где нечем заняться двадцать четыре часа по пути из Лондона в Рим!», или «Почему бы тебе просто не посидеть в парке и не почитать замечательную книгу? Ты всегда ноешь о том, что у тебя больше нет возможности читать!» Я мог бы продолжать до бесконечности.

Но в тот момент (те, кто имел дело с тревогой/депрессией, могут это понять) меня словно оглушило.

Такая простая вещь, как прибытие в Женеву в национальный праздник, стала непреодолимым препятствием. Знак. Предзнаменование. Помеха. Предупреждение о том, что должно было произойти.

Вдобавок ко всем этим неделям, месяцам и годам я понимал, что хотел сломаться, но не чувствовал, что у меня есть на это разрешение.