Ангела Меркель. Женщина – канцлер. Портрет эпохи

Летом все еще выглядит так, будто Лашет мог оказаться прав. Осенью картина меняется.

Когда в октябре цифры заболеваемости взлетели, некоторые премьер-министры отказались от жестких мер. Канцлер убеждает и упрашивает, просит математиков еще раз рассчитать прогноз по распространению заразного заболевания на ближайшие месяцы, но все тщетно. Премьер-министры видят, как устали от пандемии родители, чьи дети теперь не могут нормально учиться, как подавлены мелкие предприниматели и владельцы заведений общепита. «Мы не действовали неверно. Мы просто сделали недостаточно», – спустя несколько недель признает премьер-министр Баден-Вюртемберга Винфрид Кречман[232], а его тюрингский коллега Бодо Рамелов в январе сознается в «горькой ошибке» и склонит голову перед Ангелой Меркель: «Она была права, а я неправ»[233].

Одной из причин такого разлада стало то, что за последние годы Ангела Меркель практически отказалась от каких-либо отношений с правительствами федеральных земель. Она привыкла, что для управления страной ей необходимы сотрудники ее собственного ведомства, в остальном же она поддерживала контакты с зарубежными партнерами – руководителями европейских государств, президентами США и России, главой КНДР.

Не только для канцлера пандемия стала переломным моментом. В целом немецкая стратегия выхода из кризисов оказывается более нефункциональной. Во время кризиса действовать нужно быстро, политическая же система Германии предполагает длительные процедуры. Каждый закон принимается в трех чтениях в бундестаге, потом за дело обычно берется бундесрат, зачастую проект попадает на согласительную комиссию и затем опять возвращается в бундесрат для окончательного рассмотрения.

Поэтому в кризисной ситуации все зависит от руководителя страны. Как это было во время финансового кризиса, наводнения, евро– и миграционного кризисов, во время пандемии федеральный канцлер также претендует на то, чтобы принимать решения. Но, в отличие от предыдущих кризисов, «Закон о защите от инфекционных заболеваний» перекладывает ответственность за сдерживание эпидемии на руководства федеральных земель. И в этот раз двое из премьер-министров имеют далеко идущие планы. Армин Лашет и Маркус Зёдер будут претендовать на пост канцлера после ухода Меркель. Поначалу скрытая, а затем вынесенная на всеобщее обозрение внутренняя политическая борьба дополнительно усложнила принятие противопандемических мер.

Лишь в ноябре канцлер и премьер-министры договорились о решительных действиях. Рождественские каникулы должны быть продлены, никаких рождественских базаров не будет, никаких песнопений Адвента, печенья в детских садах, новогодних фейерверков. В этот момент отношения Берлина с местными правительствами были уже сильно испорчены. После официального заявления канцлера 26 ноября у председателя фракции ХДС/ХСС Ральфа Бринкхауса кончилось терпение. Он «не считает нормальным то, как распределяется финансирование между государством и федеральными землями, – бушевал он на трибуне бундестага. – Землям и коммунам достается более половины всех налоговых поступлений. Я хотел бы ожидать от земель, что сейчас они наконец-то возьмут на себя часть затрат, а не будут продолжать принимать постановления и затем просто выставлять счета государству»[234]. В протоколе заседания были отмечены аплодисменты от членов ХДС/ХСС, социал-демократов, Зеленых и либералов.