Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь
- Автор: Таммсааре Антон Хансен
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Ээсти раамат
- Переводчик: Ольга Ивановна Наэль
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь». Краткое содержание книги:
В первом из них действие разворачивается в эстонской деревне после первой мировой войны. В центре повествования — трагическая судьба волевого одаренного юноши, который погибает в результате конфликта, обусловленного в конечном счете социальными условиями тогдашней буржуазной действительности.
В романе «Жизнь и любовь», изображая буржуазную городскую среду, писатель рассказывает историю крушения любви и брака приехавшей в город бедной крестьянской девушки. Ее трагедия — это трагедия нравственно чистой и цельной натуры, близко соприкоснувшейся с растленной моралью основанного на лжи и обмане эксплуататорского общества.
— Теперь каждый босяк и рвань — друг и приятель, когда ключ от церкви в наших руках, — сказала она.
— Это кто же, по-твоему, босяк и рвань? — спросила мать, обиженная за своих друзей.
— А старая Сауга — кто, по-твоему? — ответила Лонни. — Торгует всяким тряпьем на вшивом рынке.
— Зато ее муж ночной сторож на табачной фабрике, — сказала мать, — ходит в фуражке со звездой.
— Он вовсе не муж ей, — сказала Лонни. — Любовник или просто сожитель.
— Нынче половина людей живут как любовники, — заметила мать. — А кто не живет с любовницей, тот содержит любовниц. Вот она, твоя хваленая любовь.
— Делай, как хочешь, — сказала на это Лонни, — но если ты напустишь в церковь всякую такую шваль кабацкую, я туда не пойду. Ступай с ними, а меня оставь в покое!
— Ты завидуешь счастью Ирмы, не иначе.
— Конечно, завидую, а ты как думаешь, — сказала Лонни. — Приезжает из деревни девка, глупа как пробка, и уже — замуж! У самой и сорочки стоящей нет, как она на глазах у мужа раздеваться-то будет.
— Ты об Ирминой сорочке не беспокойся, подумай лучше о своем автомобиле, — поддела ее мать, она сердилась на дочь за то, что все эти разговоры с людьми приходится вести не ради нее, а ради кого-то.
— Смейся сколько хочешь, а я останусь при своем: если нельзя нанять автомобиль, чтобы ехать в церковь на венчание и обратно, я лучше буду старой девой и вообще не выйду замуж, — огрызнулась Лонни.
— И останешься старой девой, — сказала мать.
— И останусь, — повторила Лонни.
Так были решены судьбы обеих двоюродных сестер: одна идет замуж за важного господина, чтобы избавить его от разгульной жизни, а другая остается старой девой, раз нет для нее свадебного автомобиля. Тем самым нашли решение и всем вопросам, которые были связаны со странным и, как считали многие, необъяснимым счастьем Ирмы. Лонни, правда, с самого начала не преминула сказать: мол, пусть Ирма помнит, мужчины так и будут увиваться вокруг нее, словно осы, потому как от нее все еще пахнет деревней, как от телки парным молоком. Однако кто же слушал эти слова, а если и слушал, кто сумел запомнить их во всей этой колготе событий и мнений?! Поэтому на все, что произошло и должно было еще произойти, люди смотрели как на сущее чудо.
Лишь одно обстоятельство снова встревожило уже успокоившихся было тетушку и ее дочь Лонни. Они узнали от Ирмы, что ее хозяин будто бы изменил свое имя и будто сам это сказал. Ведь в нынешние времена каждый человек может изменить свое имя. Скажем, истрепал до дыр одно имя — бери другое и начинай его трепать сызнова. Так объяснила Лонни матери.
— Что же он взял вместо Рудольфа? — спросила мать.
— Да не вместо Рудольфа, — ответила Лонни. — Это осталось, это не меняют.
— Что же он изменил? — удивилась мать. — Я думала, что это его настоящее имя.
— Да, настоящее, дали, когда крестили, — пояснила Лонни. — А изменил он свою фамилию.
— Чтобы вас, поганок, вместе с вашей белибердой и сплетнями! — воскликнула мать. — Вот ведь как могло бы получиться: Ирма вышла бы замуж, а мы и не знали бы ее настоящего имени. Верь или не верь мне, но этакое дело до добра не доведет. Наверняка тут что-то неладно. Это все равно что обругаешь какого-нибудь человека на чем свет стоит, а потом окажется, что вовсе это не тот человек. Меня страх берет за Ирму.
— Э, мама, брось свои страхи и суеверие! В то время, когда изменять имена и фамилии было модно, хозяин Ирмы и назвался шутки ради просто Рудольфом, и многие считали это его фамилией, как и Ирма первые два дня. Потом, конечно, все прояснилось.
— Какое же его настоящее имя? — спросила мать.
— Эйндорф, Рудольф Эйндорф! — ответила Лонни. — Но сейчас и это не настоящее, он его уже изменил.
— Выходит, этот человек меняет свои имена быстрее, чем мы успеваем про них узнать, — сказала мать. — Что же он за человек? Дело дрянь.
Лонни смеялась — страхи матери смешили ее. Но за ее смехом стояли и кое-какие другие причины. Лонни, как и мать, считала, что неспроста это господин Рудольф меняет имена, что есть тут какие-то свои, глубокие и тайные обстоятельства, так что дела Ирмы вовсе не столь блестящи, как казалось Лонни и другим. В глубине души Лонни затаилось какое-то предчувствие, какое-то злорадство — оттого-то она и смеялась.
— И чего ты смеешься? — упрекнула ее мать. — Радуешься чужой беде?
— Ты все же смешная, мама, — ответила Лонни. — Не понимаю, о какой беде ты говоришь! Человек меняет свое имя, это делают многие. А если и беда, то не в том, что он меняет имя, а в том — какое он берет взамен старого.