Недуг бытия (Хроника дней Евгения Баратынского)
- Автор: Голубков Дмитрий Николаевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Недуг бытия (Хроника дней Евгения Баратынского)». Краткое содержание книги:
— Но при чем же здесь счастье? — беспечно спросил Евгений, невольно выпрямляясь и краснея.
Киреевский неопределенно усмехнулся.
— Счастье благотворно, но и усыпительно, — молвил он медленно, словно бы сомневаясь в правоте своих слов.
Новый гость Настеньке не понравился.
Мара её очаровала.
Целыми днями бродили они по запущенным аллеям. Евгений с детским азартом посвящал жену в маленькие тайны парка и оврага.
— Сюда, mon ange, сюда. Дай руку — крутой спуск. Вот мой фаворитный уголок… Слышишь — плеск, ропот? Это ключ. — Он засмеялся от наслажденья: творец всемогущий! Сейчас Настенька приобщится к его мечтательному отрочеству… — Кастальский ключ!
— Боже, чудо какое! — воскликнула она тихо, чтоб не спугнуть ручеек, то прячущийся меж водорослей, то высверкивающий узким, серебряно-синим извивом: точно быстрая рыбка выпрыгивала!
— Вот его начало.
Круглое отверстие туго вздрагивало в желтом иле, выталкивая яркую струйку.
— Как кулачок Сашеньки, — умиленно шепнула Настасья Львовна. — Когда плачет…
— Восхитительное уподобленье! Ты поэт, ангел мой. Но мне кажется, что это струится пальчик маленькой наяды во дворе одного милого московского дома.
Они быстро глянули друг на друга и порывисто, как после долгой разлуки, обнялись.
— Господи, как я счастлив, — пробормотал он, задыхаясь и влюбленно любуясь ею. — Даже страшно, как счастлив… Как ты прекрасна!
Она грустно отстранилась.
— Неправда. Я некрасива.
И впрямь — была она некрасива, он ясно видел это. Но кощунственным казалось равнять ее — даже самым беглым воспоминаньем! — с красавицами, которыми обольщался когда-то. То было иное царство, и царствованье иное, недоброе, — и, мнится, даже столетье другое…
Ныне сердце пленяют сокровища иные — небесные, бесценные… Боже, как дивно полны ее глаза матовыми отсветами играющей влаги! Звездным мерцаньем полны ее бездонные глаза!
— Я некрасива, — повторила она обиженно и требовательно.
— "Есть что-то в ней, что красоты прекрасней", — напомнил он, беря ее теплую руку.
— "Что говорит не с чувствами — с душой", — досказала Настенька. — Спасибо, мой друг. Но ты писал и другое.
— Что? — встревоженно спросил он.
— "Обмена тайных дум не будет между нами", — прошептала Настасья Львовна.
— Но это писано давно! — Он с жаром поднес ее руку к губам. — Это было до тебя — и, следственно, как бы и вовсе не было. Этому полуюношескому пророчеству никогда не суждено, будет сбыться!
Они побрели руслом пересохшего ручья. Зеленый сумрак колыхался вокруг, и они шли как бы по дну кротко плещущего лесного озера. Очарованье безмолвного счастья и таинственной печали окружало и вело их, как теплая медленная вода.
Александра Федоровна подняла от кроватки, качающейся на круглых полозках, скорбно улыбающееся лицо:
— Вылитая моя маман. — Она вздохнула. — Точь-в-точь feu ma mХre [120].
Настасья Львовна кивнула вежливо и нахмурилась.
Румяный казачок с желтыми патронами на груди поставил на стол берестяной кузовок с малиной.
Евгений, отсыпав на ладонь горсть, с улыбкой поднес ягоды жене.
Настенька брала ягоды по одной, осторожничая: смерть как боялась червяков.
Явился Серж; шумно понюхал воздух и жадно накинулся на малину. Александра Федоровна присела рядом, взяла две ягодки и с чувством препроводила их в рот.
— У нас в медико-хирургической академии есть секционная зала, — ухмыльнувшись, молвил Серж.
— Qu'est-ce que c'est? [121] — кротко спросила маман.
— Туда мертвецов приволакивают. А мы их препарируем, — отвечал Серж, набивая румяный рот и сочно чавкая. — Прихожу как-то зимой. Холод, тьма — могила! Вынимаю из чемодана набор препаровочных инструментов…
— Каких? — заинтересовалась маменька и приложила пальцы к уху.
— Препаровочных. Трупы которыми режут.
— Mon Dieu… — Александра Федоровна перекрестилась и поднялась со стула.
— Зажигаю огарок, сажусь за стол. И вдруг чувствую на себе взгляд. Поднимаю глаза — окоченелый мертвец пялится из угла открытыми зенками!
Настенька встала и, оправив бледное муслиновое платье с батистовыми блондами, пошла с веранды. Евгений метнул в брата гневный взор и поспешил следом. Серж, ликующе хохоча, завладел доставшейся ему добычей.
— Ангел мой, неужели ты всерьез принимаешь глупые шутки этого разбойника?
120
Моя покойная мать (франц.).
121
Что это такое? (франц.)