Светильник, зажженный в полночь, и другие пьесы
- Автор: Стейвис Барри
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Георгий Павлович Злобин
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Светильник, зажженный в полночь, и другие пьесы». Краткое содержание книги:
Творчество Стейвиса отмечено масштабностью и остротой проблематики, выразительностью характеров, актуальностью сценических коллизий. Его пьесы — это драмы идей, здесь обретают голос известные исторические личности — Галилей, Джо Хилл, Джон Браун.
ДЖОН БРАУН. Я слов на ветер не бросаю, сударь. Общее число людей, вступивших в Харперс- Ферри, считая меня, — девятнадцать.
Хантер, заметно встревоженный, знаком отзывает в сторону губернатора Уайза и прочих. Свет на сцене меркнет; ярко освещена лишь эта группа.
ХАНТЕР (обращаясь к полковнику Вашингтону). Вы ему верите? Я должен знать ваше мнение. Если он лжет, значит, он явился с головным отрядом, а за ним последуют полчища захватчиков.
ПОЛКОВНИК ВАШИНГТОН. А если не лжет?
ХАНТЕР. Тогда весь мир вскоре узнает, что девятнадцать человек смогли удерживать Харперс-Ферри в течение полутора суток. И эта весть потрясет Юг до самых оснований. Ответьте же. Верите вы ему?
ПОЛКОВНИК ВАШИНГТОН. Да, верю. Он фанатик, но при всем том он честный и неподкупный человек… Мне теперь ясно все! Я думал, что у него где-то размещены крупные силы. Мне в голову не приходило, что он отважился совершить нападение, имея с собой всего девятнадцать человек.
ПОЛКОВНИК ЛИ. Не стоит возвеличивать то, что произошло в Харперс-Ферри, употребляя слово «нападение». Это был налет — мелкий налет, предпринятый жалкой горсточкой кое-как вооруженных людей.
ПОЛКОВНИК ВАШИНГТОН. Те, кто полегли с обеих сторон в этой сравнительно мелкой схватке, — предтечи сыновей Юга и Севера, которым еще предстоит сложить головы. Мы вступили в войну.
ПОЛКОВНИК ЛИ. Давайте пока что продолжим допрос.
Возвращаются к тому месту, где лежит Джон Браун; площадка тем временем вновь освещается равномерно. Джон Браун говорит; репортеры записывают за ним.
ДЖОН БРАУН. Как можно спокойно вкушать хлеб свой, пока у других нет хлеба? Как можно склонить на подушку голову и мирно спать, пока другому нечего подложить под голову?
ПЕРВЫЙ РЕПОРТЕР. Но нельзя же взять на себя задачу искоренить всяческую несправедливость. Нельзя истекать кровью за каждого, у кого кровоточат раны.
ДЖОН БРАУН. Пусть тело мое истекает кровью за тех, кто скорбит, пока не останется больше скорбящих. Долго ли продержалось бы рабство, если б каждый, кто против него, чувствовал, что не кто-нибудь, а он, он лично в ответе за этот великий грех, что не кому-нибудь, а ему пред престолом господним держать ответ за такое злодеяние, когда человека обращают в скотину, корысти ради заставляют работать как лощадь, корысти ради спаривают, как быка с коровой, чтобы дали приплод? Ярость всколыхнула бы этот край и не утихла бы, пока не смела с лица земли это преступление перед богом и людьми.
ПЕРВЫЙ РЕПОРТЕР. Значит, вы считаете себя орудием в руках провидения?
ДЖОН БРАУН. Да, считаю.
Джон Браун — Эдвард Биннс. Театр Гатри, Нью-Йорк, США, 1967.
ХАНТЕР. Капитан Браун, это пустая риторика. Не о рабстве речь, а о вашем набеге на мирное и беззащитное поселение.
ПОЛКОВНИК ЛИ. Вы нарушили мир…
ДЖОН БPАУН. Мир? Для меня мира нет, идет война. Война с рабством. И она не кончится на Харперс-Ферри.
ХАНТЕР. Это — ваша личная война, капитан Браун, ваша частная затея. Закон нашей страны санкционирует институт рабства. Закон нашей страны…
ДЖОН БРАУН. Тем самым обращается в беззаконие. Долг честного человека — не подчиняться несправедливым и бесчеловечным законам.
XАНТЕР. Это анархия! Когда частное лицо…
ГУБЕРНАТОР УАЙЗ. Какой принцип служит для вас оправданием ваших действий?
ДЖОН БРАУН. Золотое правило: не делай другому того, чего не желаешь себе. Мне жаль несчастных, томящихся в рабстве, которым некому помочь.
ГУБЕРНАТОР УАЙЗ. Золотое правило! И при том вы забираете у полковника Вашингтона лошадь и повозку.
ДЖОН БРАУН. Неужели вам нужно объяснять, что у нас было на них больше прав, чем у полковника Вашингтона на его рабов? Чей грех страшнее — мой, когда я забираю у него лошадь на войне, или его, когда он похищает детей из материнской колыбели? Разве по-божески то, что закон для одного не есть закон для каждого?.. Где они, мои бедные, страждущие братья и сестры? Можете вы сказать? Не человек ли я, не брат ли им?.. Непременно запишите дословно все, что я говорю.
ГУБЕРНАТОР УАЙЗ. Кто впустил сюда репортеров? Что они тут делают?
ПОЛКОВНИК ВАШИНГТОН. Я вас предупреждал.
ДЖОН БРАУН. Это вы — воры и разбойники. В стране четыре миллиона рабов. Триста лет вы продаете то, что ими заработано, и кладете себе в карман. Если считать, что наемный работник приносит хотя бы пятьдесят центов дохода в день, — значит, вы каждый день крадете два миллиона долларов у самых сирых, самых убогих, самых обездоленных братьев моих и сестер. Вы крадете мужей у жен, жен у мужей, вы крадете детей у родителей. Вы сделали из людей домашний скот, чтобы похитить у них душу. Так кто же, скажите, вор и разбойник?