Генерал Деникин. Симон Петлюра

Рассказывая о С. Петлюре, его современники и биографы с грустью отмечают полное отсутствие чего-либо яркого, достойного публичного внимания в жизни будущего «национального героя» до момента Февральской революции. И тем не менее, кое-что найти удалось. Сын небогатого возчика, он учился в полтавской бурсе и семинарии, откуда был исключен за слишком бурное выражение симпатий в адрес украинского композитора Н. Лысенко (предположительно). После странствий по южным губерниям он добрался до Москвы и Петербурга, где служил конторщиком и бухгалтером, одновременно занимаясь журналистикой, С. Петлюра входил в национальные кружки: «Союз Автономистов», «Товарищество славянской культуры», «Кобзарь», объединявшие в Москве украинскую интеллигентно. Одно время он вместе с А. Соликовским издавал на русском языке журнал «Украинская жизнь». Его успехи достаточно скромны, да и вообще пока что Петлюра малозаметен и не рвется в лидеры.

Среди немногочисленных отзывов о нем, относящихся к той поре, особняком стоят слова видного языковеда, академика Корша, которому С. Петлюра одно время помогал в литературной работе. Сообщены они вдовою академика упомянутому выше А. Соликовскому, тем, в свою очередь, — Максиму Славинскому, коим и включены в статью «Симон Петлюра». Цепочка сложная, а потому нам остается точно воспроизвести этот отзыв, не опровергая и не утверждая его подлинность.

«Петлюра — из породы вождей, человек из того теста, что когда-то в старину основывали династии, а в наше демократическое время становятся национальными героями. Если условия изменятся, будет он вождем украинского народа. Такова его судьба».

А. Соликовский признался, что не очень-то поверил пророчеству старого ученого, к тому же дошедшему из вторых рук. Однако, кто знает, если это пророчество не было тайной для С. Петлюры, не сыграло ли оно в его жизни ту же роль, что и встреча шекспировского Макбета с тремя ведьмами в грозовую ночь? Пророчества не только предрекают события, но и провоцируют их, гонят людей навстречу судьбе.

А как же насчет антисемитизма в ту предреволюционную пору? Мне встретились три свидетельства отсутствия такового у С. Петлюры.

По словам Ивана Рудичева, одноклассника С. Петлюры, в семинарские годы его называли «еврейским батьком», так как он заступался за евреев.

Профессор Федор Щербина, который взял к себе на работу С. Петлюру после изгнания его из семинарии, говорил, что Симон всегда симпатизировал евреям.

В 1907 г. эти же чувства С. Петлюра выразил в предисловии к драме Е. Чирикова «Евреи». Вот, что он писал:

«Страдания Нахмана из «Евреев» Чирикова вызовут глубокое сочувствие у каждого, кто не принадлежит к этому народу, которому по воле исторической судьбы выпало нести тяжкий крест притеснений и насилий». И далее: «Большое значение имеет то, что эта пьеса… пробуждает в сердцах зрителей глубокую любовь к угнетенному народу, вызывает искреннее сочувствие к страдальцу; а к строю, при котором возможно такое зверское издевательство над невинными жертвами, зажигает гнев и ненависть».

Драма Чирикова с предисловием С. Петлюры была опубликована в Киеве в 1907 году, последнем году первой революции. Отсюда и тон, и мысли, причем пет никаких оснований сомневаться в искренности автора. Тогда он думал именно так. Не мне первому хотелось добраться до истоков будущих злодеяний: многих исследователей волновал этот вопрос, но ни один не обнаружил в словах и делах С. Петлюры предреволюционной поры ни тени антисемитизма. Вывод очевиден: в указанный период — до разворота кровавых событий в Украине — Симон Петлюра исповедовал не анти-, а филосемитизм, характерный для лучшей части русской и украинской интеллигенции. Не знаю, что он чувствовал в глубине души (это его дело!). Пишу о том, что он выражал.

Что же случилось потом? Едва ли мы найдем правильный ответ, не заглянув в прошлое, не вспомнив о кровавых событиях XVII–XVIII веков.