О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Во время просмотра Филип сильно нервничал. В фестивальном зале сидело человек сто пятьдесят со всей Польши, и он впервые в жизни почувствовал, что сделанное им будут оценивать люди. Филип вжался в кресло, руки у него вдруг вспотели, он не воспринимал происходящего на экране и чувствовал, что не в состоянии понять того, что сам сделал. Фильм встретили хорошо. Зрители смеялись над чиновниками, идущими в туалет, и над узнаваемым моментом, когда артистам выдают деньги за концерт, а когда голуби взлетали с подоконника, в зале чувствовалась сосредоточенность. Только теперь Филип заметил, что получилось, будто голуби не хотят участвовать в торжественном мероприятии, и почувствовал, что все именно так это и поняли.
Перед показами зрителям представили жюри, в состав которого помимо людей из Федерации и профсоюзов вошел Анджей Юрга, занимающийся любительскими фильмами на телевидении, актриса Тереса Шмигелювна и критик еженедельника “Кино” Тадеуш Соболевский. Люди известные, и их вовсю обсуждали в кулуарах. Члены жюри сидели в первом ряду, перед ними на столиках стояла кока-кола и стаканы, и после каждого фильма они что-то записывали на своих листочках. Никто не знал что, но во время перерывов ходили слухи о каких-то рейтингах, плюсах и минусах, которые участники фестиваля углядели в заметках жюри. Разумеется, в жюри была и Влодарчик, она заговорщицки подмигнула Филипу, сидящему в конце зала. После фильма Филипа объявили перерыв. Влодарчик разыскала его в оживленной толпе кинолюбителей. Взяла под руку, ничего эротического, просто чтобы отвести в сторонку, и там в сторонке сказала, что фильм в том виде, в котором он его показал, стал лучше, много лучше. Немного поговорили об уровне фестиваля, и Влодарчик вернулась в жюри.
К Филипу подошли несколько завсегдатаев, они присматривались к нему и разговаривали с ним с подозрением.
– Эта баба многое может, – сказал седой старичок, имея в виду Влодарчик, – знаете, кто ее трахал?
– Нет, – ответил Филип. Старичок тоже взял его под руку, как недавно брала Влодарчик, и отвел в уголок. Наклонился к Филипу и прошептал фамилию. Филип фамилии не знал, но сделал вид, что знает. Он покивал, старичок тоже покивал и продолжил разговор, употребляя в речи модные молодежные словечки. Спросил Филипа, откуда в его фильме голуби. Филип ответил, что когда ждал членов коллегии, голуби сидели на окне, вот он их и снял.
– Интересная концепция. Значит, вы снимаете то, что есть?
– Да, – ответил Филип, – что есть.
– Слушай, а ведь это идея, – задумался старичок, принес два коньяка и выпил с Филипом на брудершафт.
Когда показы закончились, члены жюри сели лицом к зрителям, и начались открытые прения. Обсуждали достоинства и недостатки фильмов. Влодарчик выдвинула на премию фильм Филипа. Члены жюри с одобрением отнеслись к ее предложению, и только мужчина в очках и кожаном пиджаке возражал: мол, это дебют, и есть опасность перехвалить подающего надежды юношу. Влодарчик сказала, что Филип не такой уж и юноша, и попросила его встать. Филип встал, он чувствовал себя глупо и, может быть, именно благодаря выражению лица сорвал аплодисменты. Кожаный пиджак больше не возражал.
– Он врач, – сказал Филипу сосед, когда Филип сел.
– Какой?
– Гинеколог, – пояснил сосед, – снимает фильмы для серьезных фестивалей.
Юрга с телевидения по большей части помалкивал, но когда подошла его очередь, взял слово и произнес речь, которую все оценили как историческую.
– Ребята, – сказал он. – Все фильмы, представленные к награде, ужасны. Остальные тоже. Снимаете вы из рук вон плохо, ориентируетесь на худшие образцы кинохроники и телевидения…
– Но вы же сами с телевидения, – вставил кожаный пиджак.
– Да, – сказал Юрга, – но телевидение – как официальная газета. А вы свободны, вы можете снимать, что хотите, что чувствуете, о ваших коллегах, женах и мамах, о том, что вам в этом мире не нравится. А вы снимаете заказуху самого низкого пошиба.
Он долго говорил о бездарности и халтуре, а под конец и вовсе предложил премию не присуждать.
Наступила гробовая тишина, но ее быстро нарушил председатель жюри. Он сказал, что так нельзя, что коллеги снимают фильмы о своих предприятиях из лучших побуждений, отдавая этому силы и время. Он употреблял выражение “политическая сознательность” и решительно отказывался считать участников фестиваля нерадивыми учениками.