Следы ведут в пески Аравии (второе издание)
- Автор: Путинцева Тамара Александровна
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Следы ведут в пески Аравии (второе издание)». Краткое содержание книги:
После православной службы почти такие же шествие и молебен совершили григорианские, коптские и сирийские священники. И лишь потом ко "Гробу господню" допустили паломников. Наплыв молящихся был настолько велик, что Зеетцену, несмотря на высокое покровительство, так и не удалось пробраться внутрь часовни.
В отличие от времен Нибура храм не был постоянно закрыт. Хотя янычары по-прежнему сидели в притворе, охраняя вход, они и молящихся впускали, и монахов выпускали чаще, чем сорок лет назад. В обычные, не праздничные дни можно было видеть в полумраке среди колонн мерцание свечей, слышать молитвы, хвалы и стенания, ощущать смешанный запах ладана и дыма от лампад и свечей. Паломники целовали камни, ступени, а монахи, принадлежащие к разным церквам — православной, католической, коптской, сирийской и григорианской, ревниво охраняли иконы, лампады и подсвечники своих часовен и приглядывали за тем, чтобы молящиеся ненароком не запустили руку в тарелку с пожертвованиями.
Зеетцен попытался узнать, какова численность населения города. Но данные были противоречивы. Прокуратор Клементе Перес дал такие сведения: мусульман — 4000, иудеев — 2000, православных — 1400, католиков — 800, армян-григориан — 50, коп тов — 50, эфиопов — 13, сирийцев — 11. Из других источников он узнал иную цифру — 12 тыс. человек. Проверить он не мог, так как если в праздники улицы были забиты тысячами людей, то в обычные дни город казался пустынным.
По сравнению со временем, когда в Иерусалиме находился Нибур, населения в городе прибавилось, возросло и количество нищих, калек, больных. На улице можно было встретить даже прокаженного.
Помимо двух францисканских монастырей Зеетцен насчитал в Иерусалиме пятнадцать мечетей, пять синагог, два армянских монастыря, девять православных мужских и пять женских монастырей (из них два специально для вдовиц). Маленькие монастыри были и у коптов, и у яковитов, и у эфиопов.
Все монастыри продолжали враждовать друг с другом. С конца XVIII века эта вражда усугубилась из-за соперничества европейских держав в борьбе за покровительство "святым местам". Так что теперь распри происходили не только между различными вероисповеданиями, но и между представителями разных стран и национальностей.
Когда идет служба во францисканском монастыре, никого из некатоликов на нее не допускают. Столь же скрытно проводится богослужение в православных монастырях — как Зеетцен слышал, самых богатых в городе. Зато в армянский монастырь волен прийти любой христианин. Зеетцен этим незамедлительно воспользовался и стал свидетелем еще одного красочного зрелища. Помещение церкви, обитое шелком, заставленное сотнями свечей, ломилось от золотой и серебряной утвари. Монахи, казалось, сгибались под тяжестью златотканых нарядов.
К мечетям не подступиться. У одной из них явно поврежден купол. Монахи сказали ему, что это молния ударила в мечеть и сбросила ее верхушку вниз. Значит, и "святые места" подвержены неожиданным капризам природы. А католики утверждают, что с "Гробом господним" такая беда никогда бы не могла случиться. Будто бы природе не все равно…
Из францисканского монастыря открывался живописный вид на Масличную гору. Зеетцен устремился туда, но тут его постигло жестокое разочарование. Безжизненные скалы кольцом охватывали город, держали его в плену. "Не выпустим, не отдадим", — словно кричали боги, цари и пророки. Иосафатова долина, издали представляющаяся зеленой, когда Зеетцен спустился в нее, оказалась скопищем могильных плит. Как и Нибур, он увидел одни надгробия — иудейские, христианские, мусульманские. Они соседствуют друг с другом столь же равнодушно, как кресты и минареты в городе. При виде развалившихся гробниц, не прикрытых даже кустарником, его охватил страх. Чувство обреченности, земной тщеты придавило мнительного и нервного европейца. он бежал от этого скопища мертвецов в город, но не получил облегчения. От нависших вад улицами сводов здесь царили вечные сумерки. В жаркий день Зеетцена бил озноб, по вечерам в холодной келье становилось нестерпимо душно. Крики птиц и лай собак, разносившиеся по Иосафатовой долине, преследовали его даже за толстой монастырской стеной.