Следы ведут в пески Аравии (второе издание)
- Автор: Путинцева Тамара Александровна
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Следы ведут в пески Аравии (второе издание)». Краткое содержание книги:
— Я врач, — отвечал он с достоинством. — Я ищу травы, чтобы приготовить лекарства, которые облегчат ваши страдания и избавят вас от болезней.
И он показывал стебли и лепестки различных растений, которые, собирая, закладывал между листками папиросной бумаги. Его пропускали дальше, разве что потребовав немного денег, но тут же предупреждали:
— Там, у озера, всякая нечисть. И турецкие солдаты, что хуже самого дьявола.
Проводник все время пытался обмануть его, направить на исхоженные тропы, а когда понял, что провести его не удастся, сбежал, прихватив заодно часть поклажи вместе с ружьем. Особенно огорчило Зеетцена исчезновение писчей бумаги.
Оставшись один, он продолжал упорно следовать вниз по реке. Дойдя до моста, расположенного в двух милях от места впадения Иордана в Тивериадское озеро, он перешел на западный берег, отделавшись небольшой пошлиной. "Здесь даже арки моста из базальта", — записал он в дневнике. В Табарии он встретился с Юсуфом, нашел жилище и спокойно осмотрел город. Тивериада упоминается в Библии как главный город Галилеи. По преданию, в Тивериадском озере, которое как бы служит городу четвертой стеной, ловили рыбу апостолы. Берег песчаный, рядом в долине растут финиковые пальмы, лимонные и апельсиновые деревья, индиго. В этой местности немало горячих источников, и пар застилает окрестности. Аль-Джаззар, о котором Зеетцен слышал в Дамаске, соорудил здесь большие бани.
Покинув Табарию, Зеетцен вместе с Юсуфом посетил развалины старинного города Таррихея и вступил в долину Эль-Гхор, зеленую, плодородную, но невозделанную, служившую местом кочевья бедуинов. Теперь он оделся нищим — подобные маскарады нравились ему. Чтобы представить себе его живописный наряд, заглянем в письмо, которое он отправил на родину: "Поверх сорочки я надел старый кумбаз, нечто вроде халата, а поверх него старую, рваную синюю женскую рубаху, обмотал голову тряпкой и обулся в опорки. Старая, изорванная абайя, накинутая на плечи, защищала меня от холода и дождя, а длинный сук служил посохом".
Наступила жара. Но Зеетцен пешком, на муле или на осле, с разными проводниками все продолжал кружить по пустынным плоскогорьям и солончаковым равнинам. Теперь он был бы способен обходиться и без проводника: в лохмотьях, знавшего все топкости арабского языка, его легко можно было принять за паломника, совершающего хадж в Мекку. Иногда его подкармливали в одиноких шатрах, оставляли там и на ночлег, но он предпочитал спать под открытым небом. Эти часы были самыми приятными в его путешествии.
Темная ночь, скрывая от посторонних глаз, поначалу приносила умиротворение и уверенность в себе. Он, разумеется, понимал, что это самообман. Ночью любая опасность возрастала, и его спокойствие было не более чем инстинктом страуса, прячущего голову в песок. И тем не менее дневное напряжение спадало, реальный мир становился иллюзорным, далекие звуки казались призрачными.
Зеетцен всегда любил смотреть на небо. А после приобщения к астрономии в обсерватории на Зееберге особенно. В Сирии он часто наблюдал метеориты, иногда очень яркие; они пересекали небо, оставляя огненные хвосты. Каждый раз это волновало, его, будило фантазию. он вглядывался в далекие глубины неведомых галактик, и ему казалось, что россыпи звезд с презрением взирают на этот крошечный комочек, летящий в пространстве и называемый Землею. И насколько же маленьким казался он себе, как ничтожны были его заботы, его желания! Его охватывал страх, и он зажимал руками уши, чтобы не услышать собственного крика, если не сумеет сдержать его. Когда же нервы успокаивались, он, приткнувшись к какому-нибудь камню, погружался в полудрему. И наступали сны. В них уже не было кроваво-красных бедуинов, тихой гладью стелилось море, синее, безмятежное. А утром, когда он открывал глаза, перед ним возникал все тот же надоевший пейзаж. Потухшие вулканы, пористая блестящая лава, застывшая черными и багряными потоками, потрескавшаяся, зловещая. Так легко поверить, что под ней погребены библейские города Содом и Гоморра. Землетрясения, извержения вулканов, ураганы были бичом этих плоскогорий с древних времен — в царствование и царя Ирода, и императора Юстиниана. Только люди раньше не могли найти им научного объяснения и, описывая гибель городов, ссылались на волю "божественной силы", наказавшей ханаанеев за развращенность нравов. Вокруг много соляных образований естественного происхождения. Предание гласит, что один из соляных столбов, у самого берега Мертвого моря, и есть тот самый, в который была обращена жена Лота, когда она оглянулась на горящие города. Люди часто помещают свои вымыслы в достоверную обстановку, но природа сама выявляет и раскрывает тайны человеческой фантазии.