You love me anyway (SORORATE) (СИ)

Сильвия отправилась в одну из комнат и, быстро собрав мальчиков, задающих тысячу вопросов, попросила их последовать за ней. Когда они одевались, Сара обнимала, гладила их волосы, шептала на ушко добрые слова. Она понимала реакцию мальчиков, когда подобное произошло с ними в Неаполе, то они были вынуждены бежать среди ночи.

— Мам, а как же папа? — Спросил Дариен, и лицо его было таким печальным, что сердце Сары разрывалось от жалости. — Можно я попрощаюсь с ним?

Сара обняла сына и вместо ответа спросила: — Где он?

— Наверху. Он наверху. Папа долго ждал тебя: он ужин для тебя приготовил. Мы вместе свечи зажигали, и он даже обжегся. Папа сказал, ты свечи любишь. Он тебе всегда их приносил на Новый год, когда ты была маленькой.

— А потом мы тебя в окно смотрели, всё ждали. — заявил Эдриен, — Папа мне по секрету показал подарок — кольцо красивое с алмазом! Ты только, пожалуйста, не говори ему, что я тебе рассказал, ладно, мамочка?

Сара посмотрела на сыновей. Они долго вглядывались в глаза друг другу. Она еще крепче обняла их.

— Я скоро приеду, и я люблю вас, как и папа.

Минуту спустя Сара проводила близнецов с Сильвией. Она попросила экономку отвести детей к Исе, объяснить ей ситуацию, что, мол, случилась небольшая ссора. Сказать, что Алфи продал её Луке пять лет назад, потому она уходит от него, Сара не решилась. Сильвия кивнула, предчувствуя страшную развязку.

Затем Сара отправилась в гостиную и позвонила матери, чтобы предупредить её о том, что через полчаса приедут близнецы и попросила ни о чем их не спрашивать. Иса, услышав дрожащий тон дочери, согласилась без лишних вопросов, забыв обиды.

Бросив трубку, Сара поставила чайник, решив сделать себе чаю. Пока чайник грелся, она тихо поднялась в кабинет Алфи и, порывшись в его столе, обнаружила то, что искала — револьвер.

Положив оружие на кухонный стол, Сара выпила чаю и выкурила сигарету.

Она любила Алфи, любила этого бандита, любила его повадки и серые пронзительные глаза. Ей нравилось проводить с ним ночи в этом особняке, часами сидеть у камина и целоваться с ним под треск угольков. Она обожала гулять с Алфи под сенью майского неба, когда зарево ещё освещает им путь за зелёной листвой. Это была ее юность, её Лондон. Это был её райский уголок, который она пыталась сохранить в памяти. Это был её Алфи, который на самом деле был чудовищным человеком, живущим только для удовлетворения своих низменных потребностей.

Взяв в руки револьвер, она еще раз вздохнула и медленно поднялась в спальню, где они всегда предавались любви. Она хотела взглянуть на Альфреда, на его широкую спину, распластанную по постели, на его каштановые волосы, на сладкие припухлые губы. Она хотела запомнить его, прежде чем спустить курок.

Сара прошла ещё один пролёт и столкнулась с мужчиной, что смотрел на неё всё это время с лестницы и, взглянув на него, она почувствовала только чистую ненависть.

«Где ты была?» — первое, что могло бы прозвучать с укоризненным тоном, но вместо этого, Алфи лишь вопросительно смотрел на Сару, и от неё не ускользнули блики страха в его взоре.

— Алфи?.. — прошептала она, останавливаясь перед ним и мужчина поддался вперёд, касаясь губами её розовой щеки.

Моментально отстранившись, Сара презрительно поджала губы в тонкую полоску.

— Ну, здравствуй, да, загулявшая душа. Я, значит, заждался тебе уже. Свечи истлели, ужин остыл и ты, судя по всему, тоже там…остыла. По отношению ко мне.

Сара почувствовала первое раздражение, держа револьвер за спиной.

— Что ты наделал, Алфи?

До этого дня у Сары ещё оставалась надежда, что все случившееся с её мужем — чья-то чудовищная ошибка. Ужасная, непоправимая, но ошибка. Луку подставили, оклеветали. И его уничтожили, чтобы он не смог подняться и уничтожить других. Но сегодня она сама услышала, что это был Алфи.

Сколько раз Сара слышала, как Алфи поступал с предателями или любыми другими лицами, кто смел переступить ему дорогу. Его расправы пользовались дурной славой. Она множество раз видела его разбитые костяшки, замызганные кровью рубашки и заляпанные золотые печатки. Это происходило с регулярной частотой и особой жестокостью, но она всё же отказывалась верить в это, несмотря на факты, что стояли перед носом.

Алфи… Алфи…

Она крутила в голове его имя и всматривалась в его черты, пытаясь найти во всем этом хоть какой-то смысл. Неужели он действительно так поступил с ней, продав итальяшкам, которых ненавидел со времен войны? В это трудно было поверить.

Нет, никому нельзя верить, решила она в который раз. Верить можно только тому, что ты видела собственными глазами. Именно поэтому ни один адвокат в мире не сможет оправдать перед её судом Алфи. Потому что она сама, своими собственными глазами видела, как он безжалостно вытирал кровь платком с золотых печаток.

Вопросительно округлив глаза, Алфи нахмурился: — О да, я уже, кажется, знаю, что я такого наделал, верно? Но, я хочу услышать твои заранее пустые обвинения, чтобы убедиться в том, как нелепо всё это звучит.