Солнцеворот желаний [СИ]

— Добрый день, кэрр Акрош Адегельский. Вас решила навестить племянница, кэрра Селеста Каргат.

— Забавно, но таких девиц я не знаю. Однако мне знакома подопечная короля, которую также зовут кэрра Селеста Каргат, и которая вскорости станет Каргатской королевой. А из племянниц знаю лишь Калисту Адегельскую, ставшая женой моему племяннику Деяну Адегельскому.

— Ох, да иди ты… к морвиусу со своими претензиями! — разозлилась, тем самым выплёскивая гнев от неожиданно посетившей мысли. — Вот ещё, стану я тут в игры с тобой играть! Считаешь, что я пришла поиздеваться над тобой за всё то, что ты сделал мне? Или припомнить, как именно встречал ты в прошедшее равноденствие моего почившего мужа? Я много чего могу припомнить, но как ты, наверное, знаешь и учитывая, через что мы вместе прошли, я не из тех, кто будет попросту злорадствовать. И уж точно не стану танцевать на могиле врага, коим тебя не считаю, — раздражённо говорю ему, прохаживаясь по комнате, испытывая лёгкое удовлетворение от того, с каким напряжением он прислушивается к моим шагам. Он даже не понял, когда я раздвинула все занавески в комнате, впуская неяркий полуденный свет зимы.

Осталось всего восемь дней до конца срока и этот обратный отсчёт болью отзывался в потяжелевшее груди.

— Тогда говори, что тебе надо, — прохрипел он, из-за холода подтягивая к груди одеяло и игнорируя почти кровавые мокрые следы от вина.

Я подошла к нему, подтаскивая табурет от стола и опускаясь на него, закидывая одну ногу на другую и скрещивая на колене пальцы. Вблизи Акрош был хорошо. Даже повязка и пережитое не смогли изгнать из черт лица лихую, гневливую удаль, от которой все придворные дамы приходили в неистовый восторг. В отсутствии Артана, заняв его место, и выйдя из тени своего семейства, он засиял как настоящее серебро: тяжёлое, злое, но полное гордости и удалой смелости. Все тянущие на дно хомута спали, он стал самим собой, и я, отринув прошлое впечатление, призналась самой себе, что таким он может нравится. Пускай язвительный, как гад ползучий, но полный некоторым подобием справедливости.

— Разумеется, я пришла, чтобы попробовать исцелить твою слепоту. Но, прежде чем начну, ответь, зачем отвадил от Винелии Светра? Ведь если ты так искренне её любил, то должен был отпустить с тем, кого она любила?

— Какую гадкую историю ты вытащила на свет, — расхохотался Акрош и от этой громкости по мне вновь прошла противная судорога слабости, от которой я всерьёз засомневалась, смогу ли вообще напрячь ариус до подходящей тонкости, чтобы взяться за такое деликатное лечение.