От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Серия: История Европы. #5
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: НАУКА
- ISBN: 5-02-010082-Х
- Жанр: История
Электронная книга - «От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны». Краткое содержание книги:
Для историков, широкого круга читателей.
Депутаты кортесов в Кадисе принцип национального суверенитета не только не противопоставляли принципу свободы нации, но рассматривали их в неразрывной связи. Статья 3 конституции, провозглашенной 19 марта 1812 г., гласила: «Прежде всего нация является носителем суверенитета, и ей принадлежит исключительное право устанавливать свои основные законы». Согласно 1-й статье «…испанская нация, свободная и независимая, не является и не может стать наследием какого-либо семейства или лица». Кадисские законодатели попытались наполнить новым содержанием традиционную парадигму «король-народ», придав монархии облик парламентской или конституционной. Деятельность кортесов не ограничивалась принятием конституции. Знаменитый декрет от 6 июня 1811 г. упразднил сеньориальный режим. Были отменены также многие феодальные привилегии, включая исключительные права на охоту и рыбную ловлю, на пользование лесами и водами.
Ситуация, сложившаяся в годы наполеоновских войн, благоприятствовала объединению общественных групп, ориентированных на различные ценности, порой полярные и в других условиях трудно совместимые.
Новорожденный испанский либерализм встретился с безразличием и даже враждебностью традиционного общества. Испанцы, единые в борьбе против Наполеона, обнаружили контрастное несовпадение ориентаций в отношении не только духа и буквы конституции, рожденной кадисскими кортесами, но и будущего страны.
Для большинства участников освободительной борьбы против Наполеона Франция Просвещения и революции была олицетворением зла, а борьба с Наполеоном — «святой Крусадой», т. е. крестовым походом с земным воплощением антихриста.
Движение сопротивления против Наполеона было последним проявлением национального единодушия, хотя даже в те трагические годы стали все отчетливее проступать контуры феномена, впоследствии отразившегося в образе «двух Испаний» или даже «Испании» и «Анти-Испании».
Специфика дихотомии политической культуры испанского общества, отразившая узость социального спектра либеральной политической культуры, значительно уступившей сфере традиционной, предопределила стремительный поворот к абсолютизму, с легкостью совершенный Фердинандом VII, крах трудов и надежд деятелей кадисских кортесов.
В канун возвращения в Испанию, в тревоге за судьбу короны, Фердинанд VII в послании регентству от 7 марта 1814 г. одобрил «все, что было сделано для блага Испании в его отсутствие». Восторженный прием, оказанный королю не только грандами и духовенством, но и толпами народа, в глазах которого он был символом национальной независимости, развеял опасения Фердинанда VII. Абсолютизм был восстановлен. Конституция и все акты кортесов были отменены, не только коллаборационисты — «офранцуженные», но и наиболее видные деятели кортесов и провинциальных хунт были брошены в тюрьму, сосланы на галеры или высланы из Испании. Были восстановлены Кастильский, Вест-Индский, Финансовый и другие советы, бывшие частью государственного механизма прошлых времен. Иезуиты, изгнанные еще Карлом III, были возвращены в Испанию, инквизиция восстановлена.
Страна была разорена и обессилена шестилетней кровопролитной войной. Государственные финансы находились в состоянии хронического дефицита. Поступления в казну за счет налогов из американских колоний, охваченных войной за независимость, практически прекратились, доходы от торговли с ними были ничтожны. Для обуздания инфляции — этого наследия войны против французского нашествия — власти прибегали к ограничению в обращении драгоценных металлов, что имело весьма ограниченный эффект. Правительственные кабинеты, неспособные справиться с депрессией, принимавшей угрожающие размеры, сменялись один за другим. От финансового коллапса спасало то, что бóльшая часть сельскохозяйственного населения жила все еще в замкнутом мирке натурального хозяйства.